И вдруг разительная перемена — он снова здесь, со мной, полон энергии и жажды деятельности.
— Не стой, садись, — бросил Ян, усаживаясь в свое кресло. — После завтрака ты говорил с Кенси?
— Да, мы немного поговорили.
— Когда стемнеет, будут две вылазки. Ему понадобится твоя помощь.
— Я уже знаю. Проверка склона перед минированием и разведка неприятельского лагеря: как готовятся к завтрашнему утру и прочее.
— Все правильно, — подтвердил Ян.
— У тебя есть хотя бы приблизительные данные — сколько их может быть там?
— По штату, включая офицеров, получается где-то немногим более пяти тысяч — точнее пять тысяч двести и еще чуть-чуть. Добавь всякий сброд, искателей приключений и тех, кто примкнул к революции из корыстных побуждений, а также тех, кого манит запах славы… призрачный запах личной славы. Еще найдется семь-восемь сотен пламенных революционеров. Эти цифры я получил от Падмы. Экзоты, оказывается, «вели учет» тех, кто действительно боролся, пытаясь ослабить железную хватку ранчеров. И плюс сотня-другая агентов-провокаторов из-за границы.
— Пожалуй, всех необученных можно не брать в расчет, как ты считаешь?
Я молча кивнул.
— А сколько солдат регулярной армии имеют настоящий боевой опыт?
— Под боевым опытом в этой части Сеты, — усмехнулся он, — подразумевается участие в одной, от силы в двух пограничных стычках с отрядами соседей. В лучшем случае один солдат из десяти имеет такой опыт. С другой стороны, каждый мужчина — а особенно если этот мужчина — нахарец — мечтает стать участником столь драматических событий.
— Значит, первая атака будет самой яростной.
— И я, и Кенси — мы оба тоже так думаем. Рад слышать, что ты разделяешь наше мнение. Все пойдут в первую атаку — не только следуя долгу солдата, а желая превзойти в геройстве своих товарищей. Если удастся справиться с первой, очень вероятно, что во второй отважатся участвовать уже далеко не все. Главная задача — отбиться от первой волны. Когда их много — все они храбрецы. Но с каждой новой захлебнувшейся атакой доблесть начнет покидать их сердца. А мы будем убивать их, и тогда пусть думают — так ли они хотят подохнуть здесь, за этой стеной, когда сойдутся с нами лицом к лицу.
— Хорошо. Как ты думаешь, сколько выступит против нас?
— По меньшей мере одного из пятидесяти остановит только смерть, — спокойно ответил Ян. — Если половину мы выбьем еще на подходе, считай, останется человек шестьдесят. При этом процентов тридцать потеряем сами. Это самая оптимистическая цифра, не надо забывать, что наши воины, может быть, и отличные трубачи, но солдаты из них никакие. Если банда мятежников все-таки доберется до стен, наши музыканты в лучшем случае смогут драться один на один. Падму из нашего списка я, естественно, исключаю, значит, на тебя, Кенси, Мигеля и Аманду придется порядка тридцати человек. Как у тебя со здоровьем, форму еще не растерял?
Я усмехнулся.
— Вот и прекрасно, — сказал Ян. — Прошу, улыбайся вот так, когда они приблизятся. Пара секунд передышки, пока они будут приходить в себя, нам гарантирована.
Я рассмеялся.
— Если Мигелю ты больше не нужен, зайди к Кенси.
Кенси я застал все в той же позе за столом, на котором, кроме карт, появились фотографии и распечатки.
— Встретил его? — спросил он, поднимая на меня глаза.
— Да, и Ян сказал, что ты горишь желанием занять меня делом.
— Могу, присаживайся.
Мы работали вместе всю вторую половину дня. Так называемые крупномасштабные топографические карты из военной библиотеки, на наш взгляд, могли служить лишь путеводителями для туристов. А Кенси должен был знать, как выглядит каждый участок земли, метр за метром, начиная от крепостной стены и далее вниз по склону, включал пару сотен метров равнины. Имея такую информацию, вполне можно представить, по какому сценарию будет развиваться атака, сколько солдат окажется в первых рядах, какие естественные преграды могут приостановить штурмующих, где возможна свалка, если на бегу, в суматошной давке, кто-нибудь поскользнется, оступится, упадет.
Трудно было ожидать от нахарских карт подобной точности, вот почему все утро Кенси провел за встроенными в крепостные стены видеокамерами, снимая на пленку участки площадью три на три метра. Используя полученные фотографии, мы теперь исправляли и дополняли никчемные карты.
Работали до самого вечера, а когда закончили, то без ложной скромности могли считать, что досконально изучили окрестности Гебель-Нахара, и не только с точки зрения нападающих, но и как защитники, которым сегодня ночью собственными животами придется проверять практическую ценность приобретенных знаний. А пока ночь не наступила, мы, сложив карты, отправились ужинать.