— Я своих еще не поднимал, — сообщил Мигель и, встретившись глазами со взглядом Яна, быстро добавил: — После напряженных занятий им нужно хорошо отдохнуть. Сейчас дневальный объявит подъем, и через полчаса они будут на склоне. Если работать поочередно с короткими сменами на еду и отдых, то к рассвету все мины окажутся на своих местах.
— Хорошо, — кивнул Ян.
А я сидел и молча переводил взгляд с него на остальных дорсайцев. Ощущение единства с ночью не оставило меня, обнажив каждый нерв моего тела, выше пределов возможного обострив чувственное восприятие. Я был словно дикий зверь, попавший в мир глухих стен. Лампы под потолком неестественно ярким светом слепили и раздражали глаза. Казавшийся некогда таким свежим воздух комнат отравляли чужие, враждебные моему звериному чутью запахи пыли и машинного масла из труб вентиляции… а над всем этим царил запах множества собранных вместе человеческих тел.
И с такой же остротой я понимал, что чувствуют эти люди.
Все они смертельно устали — все и каждый по-своему. Физическая усталость обнажила то, что скрывалось в их истомленных душах… и там тоже почти ничего не осталось, кроме нечеловеческой усталости и напряжения последних дней…
— …тогда, пожалуй, не будем терять дорогого времени, — донеслись до меня слова Яна, — Аманда, нам с тобой пора переодеваться. Из оружия — только нож и пистолет.
Слова Яна вернули меня к восприятию действительности.
— Ты и Аманда? — удивленно переспросил я, — Мне казалось, что к лагерю пойдут Кенси, я, Мигель и Аманда.
— Так было запланировано, — ответил Ян, — Но только что один из губернаторов вылетел к нам на аэролете. Он уже сообщил, что желает говорить с Кенси и более ни с кем.
— У него есть реальные предложения?
— Может быть. — На лице Кенси не дрогнул ни один мускул. — Я не питаю особых иллюзий на этот счет, но, с другой стороны, пренебрегать такими контактами мы не имеем права. Я остаюсь, а с вами пойдет Ян.
— Мы вполне можем отправиться втроем, — сказал я.
— Вы, конечно, справитесь, но поверьте, что хуже, чем вчетвером, — возразил Ян, — Лагерь большой, а делать все придется крайне быстро. Если, кроме нас, найдутся еще такие, кто бы смог незамеченным войти, а также выйти оттуда, я бы взял и полдюжины. Это ведь не обычный лагерь, где существует лишь одна штабная зона. Нам придется проверить штабы всех полков, а их ровно шесть. Пойди лучше что-нибудь поешь, Корунна. Мы можем не вернуться до самого рассвета.
Я не преминул последовать доброму совету, а когда вернулся, все трое разведчиков ждали меня в кабинете Яна, уже полностью экипированные и готовые к походу. С правого бедра Мигеля свисал длинный нож, но для нас это скорее был рабочий инструмент. Другого оружия я у него не заметил. Ян, кажется, и не думал возражать. В тяжелых сапогах, в боевом комбинезоне, с раскрашенным черным лицом и руками и в плотно натянутой на лоб, закрывающей волосы шапочке Аманда показалась мне гораздо выше и мощнее, чем в своей повседневной одежде.
— Все в порядке, — произнес Ян. Перед ним лежала карта, составленная на основании съемки наших видеокамер и рассказов Мигеля о порядках построения нахарской армии.
— Давайте руководствоваться боевым опытом, — обратился к нам Ян, — Я возьму на себя два полка — вот этот и этот, оба в центре. Мигель, поскольку еще не должен был забыть, чему учат в академии, а также потому, что знает этих людей, возьмет тоже два полка, но на левом фланге. Один из них, как я понимаю, его родной, третий полк.
Ты, Корунна, определишь обстановку во втором полку, а Аманде останется четвертый. Я говорю об этом сейчас — вдруг мы не сможем обсудить детали на месте.
— По-моему, тебе и Мигелю лучше выбрать соседние полки, — предложил я Яну, — Быстро разобраться в обстановке двух полков не так-то просто, а вы могли бы работать в паре.
— Яна интересует пятый полк, — вступил в разговор Мигель, — Пятый гвардейский — у него самое лучшее вооружение. Мой полк и этот традиционно враждуют между собой, вот почему их развели как можно дальше друг от друга. Пятый занял позицию в центре, а третьему достался самый дальний фланг.
— Еще что-нибудь есть? — спросил Ян, — Если нет, тогда тронулись.
Вышли мы все через тот же тайный туннель, но на этот раз люк пришлось оставить полуоткрытым. На равнине разделились и, держа дистанцию метров в десять, бегом начали свой путь к мерцающим в далекой ночи огням лагеря.
Нам потребовалось чуть больше часа, прежде чем мы достигли границ лагеря. С каждым новым пройденным метром все громче становились звуки его жизни, и то, что наконец предстало перед нами, менее всего напоминало военный лагерь накануне сражения, а скорее вечеринку под открытым небом.