В Уэст-Пойнте я проработал шесть лет, сначала преподавателем языка, затем — тактики и, наконец, помощником начальника факультета по физической подготовке. На последнюю должность я был назначен генералом Макартуром, который был тогда начальником училища.
Первые месяцы войны прошли довольно безрадостно. На факультете все были подавлены. Каждый знал, что нас никуда не отправят, что мы высидим войну здесь, не услышав ни одного выстрела, не осуществив своей мечты — повести людей в бой. На протяжении всей войны каждый кадровый офицер горел желанием попасть во Францию, на поля сражений. Боевой дух, которым были охвачены офицеры в то время, резко отличался от настроения многих знакомых мне лиц в годы второй мировой войны. Эти люди не проявляли искреннего стремления попасть на боевые позиции. Их вполне удовлетворяло спокойное местечко где-нибудь вдали от переднего края. Над этим фактом стоит задуматься.
Преподавая испанский язык, я серьезно опасался утратить связь с моей настоящей профессией. Из этих соображений я добровольно вызвался преподавать тактику, заинтересовал новой идеей других офицеров, и мы организовали факультативные занятия по тактике, проводившиеся дважды в неделю в вечернее время.
Эта сверхурочная работа была особенно полезной для меня, так как благодаря ей я познакомился с офицерами — участниками первой мировой войны, обладавшими богатым боевым опытом. Я очень хорошо помню одного прекрасного офицера майора Каллоха. Он получил тяжелое ранение в битве у Boгya, за участие в которой был награжден крестом за боевое отличие. Позднее он пострадал от газовой атаки. Калл ох был абсолютно бесстрашен и обладал замечательными качествами руководителя, не проявляя при этом ни высокомерия, ни хвастовства. Его доброта и умение держать себя завоевывали симпатии всех окружающих. Для меня он был олицетворением чосеровского «безупречного и благородного рыцаря», и мое восхищение Каллохом возрастало с каждым годом.
К моему глубокому сожалению, года через два после войны он ушел в отставку, переехал в Нью-Йорк и занялся коммерцией. Однако старый боевой конь сам устремляется туда, где звучат выстрелы. Когда разразилась вторая мировая война, он пожертвовал великолепной деловой карьерой и вернулся в армию. Мы встретились во Франции. К тому времени он имел чин полков-, ника и служил в управлении начальника военной полиции. Сейчас он живет в Альбукерке, штаг Нью-Мексико, и я при каждом удобном случае навещаю этого выдающегося и простого человека.
Ни одна работа, даже в армии, не продолжается бесконечно. И вот, после шестилетнего пребывания в Уэст-Пойнте, меня направили в Форт-Беннинг на курсы командиров рот. Я давно уже не служил в войсках и многое забыл, но благодаря преподаванию тактики находился в курсе всех новых проблем в этой области и, помнится, сдал экзамены в числе первых. После окончания курсов я получил назначение в 15-й пехотный полк, находившийся в то время в Тяньцзине, Там я впервые удостоился высокой чести служить под руководством генерала Маршалла, тогда подполковника, командовавшего 15-м полком. Позднее его дружба и вера в мои силы оказали большое влияние на мою карьеру.
В Северном Китае в то время создалась напряженная обстановка, В центре событий находились военный диктатор Маньчжурии Чжан Цзо-лин и «христианский генерал» Фэнь Ю-сян, командовавшие крупными воинскими соединениями. Задача 15-го полка и наших английских союзников была проста — охранять коридор, соединявший Пекин с морским побережьем, чтобы в случае необходимости наши миссии могли воспользоваться этим коридором.
По соглашению, подписанному в 1901 году, китайским, войскам запрещалось вторгаться в зону нескольких квадратных миль вокруг Тяньцзиня, и мы должны были охранять этот район. Конечно, не обошлось без нескольких тревог, но за весь период моего пребывания там не раздалось ни одного выстрела.
Очень хорошо помню одну из таких тревог. Поступило сообщение, что в направлении запретной зоны движутся войска Чжан Цзо-лина, насчитывающие 12 тысяч человек. Мне приказали взять столько солдат, сколько я считал необходимым, чтобы отвлечь китайские войска. Поскольку даже всех американских и английских войск, вместе взятых, вряд ли хватило бы для «отвлечения» двенадцатитысячного полчища, если бы оно намеревалось вступить в зону, я взял с собой лишь двух человек. Их, на мой взгляд, было достаточно для выполнения полученных инструкций, которые гласили: пустить в ход все — запугивание, увещевание, уговоры, но ни в коем случае не прибегать к оружию.