И когда немцы крупными силами стремительно контратаковали, 28-я дивизия была застигнута врасплох, понесла тяжелые потери и была выбита со своих позиций. Потерянную тогда территорию нам не удалось вернуть.
Как только корпус прибыл на отведенный ему участок фронта, я сам отправился на рекогносцировку покрытых густым лесом долин, где была разгромлена 28-я дивизия. Это было военное кладбище, безлюдная пустыня, населенная призраками. Мы нашли здесь остатки вооружения 28-й дивизии. Танки и грузовики были брошены на такой обрывистой, неровной местности, что их, видимо, и не следовало там использовать. С первыми теплыми весенними днями зимние снега стали таять, и из-под снега начали появляться тела убитых солдат 28-й дивизии. Раскинутые в самых разнообразных позах, они лежали в одиночку и целыми группами — так, как упали несколько месяцев назад.
Помню, когда я ехал обратно через это кладбище не погребенных мертвецов, один из моих наиболее опытных командиров посоветовал мне в предстоящем наступлении ни в коем случае нс направлять через этот район новые части, только что приданные корпусу. Здесь должны наступать бывалые солдаты, которые не раз встречали смерть на поле боя и не отпрянут назад, увидев это мрачное зрелище. По его мнению, новички были бы потрясены видом такого множества погибших американских солдат. В первом бою не следовало подвергать их сильному испытанию.
Однако мне не пришлось воспользоваться этим разумным предложением. Сильные весенние дожди переполнили водой реки, и половодье, сопряженное с угрозой взрыва немцами плотины, заставило отсрочить наступление 9-й армии. Приказом верховного командования корпус был выведен с этого участка фронта и направлен в провинцию Шампань для оказания помощи 2-й английской армии в ее переправе через Рейн у Везеля.
Это была операция небольшого масштаба, несложная, требовавшая правильной организации взаимодействия войск. Корпус должен был действовать в составе двух воздушно-десантных дивизий — 6-й английской под командованием генерала Болса и 17-й американской под командованием моего старого друга Бада Манли, который испытал меня как парашютиста в первом моем прыжке два года назад в Форт-Бениинге.
В 10 часов утра 24 марта мы сбросили эти дивизии прямо на огневые позиции немецкой артиллерии, прикрывавшей переправы. Попав под прицельный огонь немецких орудий, дивизии оказались в весьма неприятном положении.
Солнце уже взошло, но в лесах и низинах еще стоял туман. Волна за волной в полной тишине проносились над самой землей самолеты. На это время 2-я английская армия прекратила огонь из всех орудий, чтобы случайно не попасть в свои самолеты. Молчала и артиллерия противника.
Но за Рейном немецкие зенитные орудия открыли бешеный огонь, и мы понесли значительные потери. Особенно пострадал 513-й парашютный полк, которым командовал полковник Коутс. Тогда нам еще не хватало старых рабочих лошадок — самолетов С-47, которыми мы обычно пользовались для выброски парашютистов. 513-й полк, поддерживающие его саперы и парашютная артиллерия летели на 72 самолетах С-46, приспособленных для доставки больших грузов. Из этих 72 самолетов 22 мы потеряли от зенитного огня, причем 14 из них загорелось в воздухе после первого же попадания.
Это был единственный случай, когда мы потеряли так много самолетов. С божьей помощью большая часть парашютистов успела выпрыгнуть, так как в каждом самолете имелся звонок, который подавал сигналы для оставления самолета. Они как попало выбрасывались из двери и, насколько мне известно, ни один парашютист нс упал вниз вместе с горящим самолетом. Все же многие отважные парашютисты погибли, так как, оставаясь в го-рящих машинах до тех пор, пока не выпрыгнут все их товарищи, сами они не успели спастись.
После этой трагедии я отдал приказ ни при каких обстоятельствах-больше не использовать самолеты С-46 для выброски парашютистов. Эта машина становилась огненной ловушкой, если снарядом пробивало бензобак. Горючее стекало на фюзеляж, и всю машину охватывало пламенем.
Предметы снабжения доставлялись вслед за парашютиста ми. Для этого использовались большие четырехмоторные самолеты В-24 «Либерейтор». Но и они понесли большие потери. Хотя они шли очень низко и зенитные орудия не могли вести прицельный огонь, зато солдаты буквально изрешетили их, стреляя из винтовок и автоматов. Поэтому мы больше не пытались использовать и В-24. По существу форсирование Рейна было последней крупной воздушно-десангной операцией второй мировой войны. Мы многому научились в этой операции, но опыт обошелся нам дорого.