Не целясь, так как расстояние было слишком невелико, я выпустил все пять патронов из своего Спрингфилда. Вытаскивая обойму из подсумка, чтобы перезарядить винтовку, я опустился на землю и перевернулся на бок. Голова моя оказалась как раз у правого переднего колеса моего виллиса. Вдруг рядом со мной раздался взрыв, и я почувствовал, что мне обожгло плечо. Видимо, кто-то из немцев бросил гранату. Она взорвалась вероятно, всего в одном метре от моей головы. Благодарение богу, между мной и гранатой оказалось колесо машины, и лишь небольшой осколок ударил меня в плечо. Другим осколком пробило бензобак, и все горючее вылилось на землю.
После взрыва гранаты неожиданно наступила полная, тишина. Я слышал даже, как дышали вокруг меня люди, но в кромешной тьме никто не решался стрелять, не зная где друзья, а где враги. Затем я уловил легкое движение справа за канавкой, совсем рядом с собой, и увидел в низком ивняке голову и плечи человека. Невозможно было разглядеть, наш это солдат или немец. На всякий случай я прицелился в него и крикнул:
— Руки вверх, сукин сын!
Немедленно последовал дружеский ответ в американском духе:
— Заткнись, браток! — И я снял палец со спускового крючка.
Никто больше не стрелял. Немцы исчезли за деревьями, и мы вернулись обратно, толкая перед собой наш искалеченный виллис.
Этот незначительный случай характеризует одно обстоятельство, которое я считаю очень важным, а именно: правило парашютистов не открывать огонь, пока они точно не узнают, кто перед ними. Человек, находившийся в ивняке, легко мог убить меня, так же как и я его, если бы мы вовремя не опознали друг друга. Парашютист никогда не стреляет ради одного удовольствия нажать на спусковой крючок. В окружении он привык воевать в одиночку, не зная, где находятся его друзья, а тем более — враги. Поэтому он не спешит открывать огонь, он должен твердо знать, в кого стреляет. Это естественно, иначе парашютный батальон, сбрасываемый ночью, может сам себя уничтожить. На войне часто случается, что войска вступают в жаркий бой со своими же войсками. В такое положение нетрудно попасть, но я думаю, что подобных инцидентов среди парашютных подразделений происходит значительно меньше, чем в других частях сухопутных войск.
ГЛАВА 14 ОЧИСТКА РУРСКОГО КОТЛА
Бой корпуса в районе Безеля был недолгим, но напряженным. К вечеру первого дня наступления мы взяли в плен четыре тысячи человек и захватили позиции немецкой артиллерии. Части наземных войск, быстро продвигаясь от реки, вошли в соприкосновение с парашютистами, сброшенными в глубине расположения противника. Мы находились в боях в течение шести дней, и все это время обе воздушно-десантные дивизии сражались плечом к плечу. На третий день наступления корпусу была придана 6-я английская гвардейская бронетанковая бригада. Солдаты 513-го парашютно-пехотного полка взобрались на английские танки, и наступление продолжалось б-я английская и 17-я американская воздушно-десантные дивизии, наступавшие слева в пешем строю, не отставали от них. Через пять дней после выброски десанта мы захватили два дефиле — у Хальтерна и Дюльмена. Через них в северо-восточном направлении проследовала 2-я бронетанковая дивизия, которая должка была окружить Рур. Одновременно 3-я бронетанковая дивизия совершила обходное движение на юг и восток — на соединение со 2-й бронетанковой дивизией, чтобы завершить окружение противника в знаменитом Рурском котле.
На шестой день операции штаб корпуса был переброшен в тыл, а обе воздушно десантные дивизии продолжали выполнять свои задачи. Это была операция небольшого масштаба, но она дала возможность 2-й английской армии переправиться через Рейн, не останавливаясь, выйти к Балтийскому морю и соединиться с русскими. Таким образом, эта операция способствовала окончанию войны в Западной Европе.
По прибытии в свой прежний тыловой район во Франции, вблизи Эперне, корпус получил новую задачу — очистить Рурский котел от немецких войск. Две мощные бронетанковые дивизии железными тисками уже охватили этот огромный промышленный район. Эту задачу предполагалось осуществить, наступая тремя клиньями: 18-й корпус с юга, 3-й корпус Ваи-Флита с востока и 9-я армия с севера.
Мой корпус состоял тогда из четырех дивизий: 86-й, 8-й, 78-й и 97-й. Это была операция-мясорубка. Загнанные в ловушку, немцы были обречены на гибель, но продолжали драться с большим мастерством и упорством.