Мне не приходилось встречать другого подобного места на земном шаре. На этих островах оказываешься словно в прошлой геологической эре. Мир птиц и рыб на Галапагосе фантастичен как по размерам, так и по обилию видов. Из моря выступают огромные конусы древних потухших вулканов. На их скалистых утесах, покрытых тощей, высохшей растительностью, гнездятся мириады птиц. Они так мало знают человека, что не испытывают перед ним никакого страха.
Мы пробыли там пятьдесят два часа и, вероятно, со рок восемь из них посвятили рыбной ловле.
В этих водах водились крупные рыбы-парусники. За неделю до нашего приезда рыбаки поймали рыбу весом в 96 килограммов. Мы не пробовали ловить парусников, но поймали много золотистых макрелей, быстрых и энергичных рыб, отличающихся великолепной окраской, а в готовом виде — чудесным ароматом. Для рыбаков Галапагоса акулы были так же опасны, как для старого рыбака из повести Хэмингуэя. Однажды я насчитал в радиусе около 50 метров вокруг нашего катера 47 акул, лениво плавающих у самой поверхности воды. У меня был с собой карабин, и мы по очереди стреляли в них, но это как будто не очень беспокоило хищников. Когда пуля ударяла в воду, они начинали двигаться немного быстрее, по потом опять замедляли движение и продолжали так же лениво описывать круги.
Но, конечно, не все время я проводил в увеселительных прогулках. Когда я принял командование на Карибском море, там еще находились небольшие части всех трех видов вооруженных сил. У нас был отряд подводных лодок, базировавшийся на острове Коко-Соло, и трупа истребителей F-80, которые в то время были самыми современными истребителями, базировавшимися в зоне канала. Однако период финансовых ограничений еще не кончился, и министр обороны Льюис Джонсон продолжал, как он выражался, «срезать жир» с военного ведомства. По вместе с жиром он срезал и мышцы. Вскоре у нас отобрали и подводные лодки и истребите ли, что было, на мой взгляд, крайне неразумно.
Наша панамская идиллия прервалась неожиданно. Я принял командование па Панаме в июне 1948 года. В начале сентября 1919 года, когда мы с женой выехали с официальным визитом в Венесуэлу, я получил сообщение из Пентагона. Генерал Брэдли с должности начальника штаба армии был перемещен па должность председателя объединенного комитета начальников штабов. Генерал Джозеф Лоутон Коллинз должен был принять обязанности начальника штаба армии и предлагал мне пост заместителя начальника штаба по оперативным и административным вопросам. Все эти перемещения спутали наши планы. Мы с женой получили приглашение посетить Бразилию, которую моя жена еще не видела и где у меня было много близких друзей. Совершить это путешествие так и нс удалось, потому что в Панаме меня ждала еще одна телеграмма, требовавшая моей незамедлительной явки в Вашингтон. Я тут же решил, приняв некоторые меры предосторожности, лететь на бомбардировщике В-17, переоборудованном в пассажирский самолет.
Едва мы закончили последние приготовления, как с печальным выражением лица ко мне зашел полковник Итон — мой начальник строевого отдела. Я уже знал, что это предвещает неприятные новости:.
— Ну, Док, в чем дело? — спросил я, уверенный, что случилась какая-то неприятность.
Он протянул мне бумагу.
— Я не хотел вам показывать, — сказал он, — она уже несколько дней у меня.
И я прочитал директиву министра обороны Джонсона, категорически запрещающую перевозку, семей военнослужащих по воздуху.
Это известие крайне разочаровало меня, потому что, прилетев домой на самолете, я еще имел бы время ненадолго съездить в Сан-Диего повидаться с матерью, представить ей Пении, показать нового внука. Теперь я лишился этой возможности.
Итак, нам пришлось изменить все свои планы. Благодаря любезности администрации зоны канала мы полу-чили отдельную каюту на пароходе, который должен был отойти довольноскоро. Нельзя сказать, чтобы меня обрадовала такая перемена, но все же я нс очень расстроился. За свою мггоголегнюю службу в армии я привык ко всяким неожиданностям и в военное, и в мирное время.
Пении спокойно встретила эту новость. На мой взгляд, одной из самых замечательных сторон нашей армейской семейной жизни является та легкость, с какой жены и дети военных воспринимают превратности судьбы. В девяти случаях из десяти па долю жен приходится больше неприятностей и хлопот, чем на долю мужей. Приходится отрывать детей от занятий среди учебного года и везти через всю страну, а то и на другой континент, в новое, совершенно незнакомое им место. Надо в кратчайший срок упаковать и погрузить на пароход обстановку и каждый раз занозо устраивать домашнее хозяйство в самых отдаленных уголках света. Дорогие сердцу сувениры, которые так любят собирать семьи военных, теряются и ломаются при перевозке (старая армейская поговорка говорит, что три переезда приносят больше ущерба, чем пожар). Такая цыганская жизнь Требует особого склада характера. Наши жены и дети мужественно и бодро переносят все трудности, и это — одна из самых светлых сторон армейской семейной жизни. Особенно хорошо приспосабливаются дети. Мой сын Матти в свои шесть с половиной лет успел сменить дюжину домов и гостиниц в Панаме, Соединенных Штатах, Японии и Франции. Няни учили его болтать по-японски, пр-фрапцузски, по-немецки; все эти языки он быстро схватывал и так же быстро забывал). И все же он не страдал от неожиданных переездов, выпадавших на его долю. Наоборот, он даже немного гордился тем, что так много ездит. Не так давно в Вашингтоне, когда он возвращался в гостиницу с прогулки, лифтер спросил его: