Отказавшись от назначения, я несколько дней был свободен, пока, наконец, генерал Маршалл, всегда вдумчивый и внимательный, нс вызвал меня к себе.
— Итак, вы отказались,— сказал он.— Ну что ж, я предложу вам другую должность. Хотите снова вернуться в Европу и командовать войсками на Средиземноморском театре военных действий?
— О, сэр, эту должность я принимаю без всяких колебаний,— ответил я,— так как она связана, с командованием войсками. Лучшего назначения мне не нужно.
В Италию я летел со всеми удобствами, один, на недавно переоборудованном самолете В-17, заказанном моим предшественником генералом Мак-Нсрпи для своего штаба. Летели мы по южному маршруту через Бермудские и Азорские острова, затем через Касабланку. Лишь приземлившись на конечном пункте, я узнал, что мы причинили немало беспокойства обслуживающему персоналу на земле во время перелета по одному из участков нашего маршрута. У нас вышла из строя радиостанция, и мы не могли сообщать о ходе нашего перелета. Поэтому нас начали было считать без вести пропавшими и собирались послать самолеты на розыск.
Штаб находился в Казерте, севернее Неаполя. Он расположился здесь вскоре после того, как моя 82-я воздушнодесантная дивизия заняла этот тихий городок. Верховным главнокомандующим союзными силами на Средиземном море был английский генерал сэр Вильям Морган, и я стал не только командующим американскими войсками на Средиземноморском театре, но я его заместителем. Это было очень приятно. Вскоре я полюбил Вильяма Моргана, и между нами завязались тесные дружеские отношения. ;
Вскоре мне пришлось заняться неблагодарным делом — сокращением наших грандиозных вооруженных сил. В Соединенных Штатах все настойчивее стало звучать требование «вернуть ребят Fra родину», и мы, не долго думая, приступили к безрассудной демобилизации одной из величайших армий мира — американской армии, сделавшей все для того, чтобы поставить на колени немецкую, итальянскую и японскую армии. За эту позорную демобилизацию нам пришлось расплачиваться дорогой ценой в послевоенные годы, и последствия такого необдуманного поступка еще долго будут сказываться.
Право на демобилизацию определялось, конечно, по количеству очков. Нели у военнослужащего набиралось достаточно много очков —за службу за океаном, за участие в боях, за награды, за число иждивенцев,— он подлежал отправке на родину на основании прямого приказа из Вашингтона. Как бы остро ни нуждалась в таком - военнослужащем его часть, командир вынужден был освобождать его от должности и направлять домой.
Одним из результатов подобной демобилизации оказалась утрата различного имущества па целые сотни миллионов долларов просто из-за отсутствия личного состава для охраны. Для обнищавших итальянцев любой предмет представлял определенную ценность, и бороться с воровством было невозможно. Итальянцы воровали даже мешочки с пороховыми зарядами для крупнокалиберных артиллерийских систем, высыпали из них порох, а из шелковой ткани шили рубашки.
Главной моей задачей в то время было не только охранять государственное имущество, по и заботиться о поддержании дисциплины и боевого духа, которые с каждым днем падали все ниже и ниже после ухода из
армии костяка личного состава. Командовать людьми стало очень тяжело. Домой уезжали закаленные в боях солдаты, а на смену им прибывали немногочисленные пополнения, состоявшие из людей совсем иного склада. Воевать они начали поздно. «Очков» у них не было, и за океан их. отправили дослуживать свой срок. Им тоже хотелось поскорей сбросить с себя военную форму и вернуться к гражданской жизни. Поэтому служба их мало интересовала. •
Во время инспекторских смотров я обнаружил, что новые командиры сделали жизнь солдат невыносимой: повсюду грязь, питание организовано плохо, мыться негде,— словом, полное пренебрежение к тем нормам солдатской жизни, которыми всегда гордилась американская армия. Целыми днями я разъезжал по Италии, посещая различные части, подстегивая командиров, снимая неспособных и заменяя их такими, которые могли бы взять личный состав в руки и снова навести порядок в частях.
Много хлопот доставили мне медицинские сестры.
В госпиталях, обслуживавших войска на подчиненном мне театре, их насчитывалось человек 320 и все они были нужны на работе. Однако по очкам они тоже подлежали отправке на родину, так как большинство из них честно служило в военные годы. Безусловно, нельзя было разрешить им сразу же бросить работу, и я своей властью, на собственный страх и риск, отказался отпустить их до прибытия замены. Хорошо понимая всю несправедливость этого решения, я обратился за помощью к своему старому другу главному хирургу армии США генерал-майору Норману Кирку, и он обещал как можно скорее прислать замену медицинским сестрам. Я надеялся, что если все пойдет так, как я рассчитывал, новые сестры прибудут в начале декабря, а сестры, подлежащие отправке в Штаты, успеют попасть домой к рождеству.
Мне очень хотелось устроить вое именно так, но вначале это казалось почти невозможным: не было кораблей. К счастью, военно-морскими силами на моем театре командовал превосходный человек вице-адмирал Глас-форд, а в Неаполе как раз стоял авианосец, командир которого — ныне контр-адмирал Пири — тоже оказался любезнейшим человеком. Вдвоем они откопали в «Морском уставе» какой-то весьма туманный параграф, со-
гласно которому—правда, при весьма произвольном его толковании — якобы не возбранялось перевозить женщин на боевых кораблях. После этого офицеры авианосца по* рыцарски предоставили свои каюты девушкам.
Все это потребовало немалых усилий, и, помню, однажды я даже возмутился. Авианосец стоял у причала в Неапольском порту, и после того как девушки поднялись на борт, я сам отправился туда. Вызвав старшую сестру, я попросил ее предупредить девушек, чтобы они должным образом оделись и дали мне возможность лично проверить, как они разместились. Когда мое рас^ поряжение было исполнено, я вошел в одну из кают, которую заняли четыре или пять девушек. Я разъяснил им, что каюты предоставлены им исключительно благодаря любезности командира корабля Пири и что они несравненно лучше тех помещений, в которых приходилось размещаться мне, плавая на военных транспортах в бытность младшим офицером.
По-моему, девушки успели вернуться домой к праздникам, так как авианосец прибыл в Норфолк дня за два — за три до рождества.
Б той же Неапольской бухте мне пришлось рассердиться еще по одному поводу. Во время своей инспек-циониой поездки я увидел, что у знаменитого причала № I, построенного Муссолини, стоит один из наших крупнейших авианосцев, а вокруг него на якорях много других военных кораблей. Как раз против причала находился военный транспорт типа «Виктори», разгружавший боеприпасы, главным образом крупнокалиберные авиабомбы. Я разыскал начальника порта и приказал ему немедленно убрать отсюда корабль. Он сказал, что это невозможно, так как корабль нс иод парами.
— Не под парами?—возмутился я.— Так вызовите буксиры и немедленно отбуксируйте его, а впредь корабли с боеприпасами сюда не ставьте!
Если бы произошел взрыв, мы лишились бы и авианосца, и стоявших рядом кораблей, и сотен или даже тысяч людей.
Иногда возникали различные проблемы политического характера. У англичан неважно шли дела в Греции, и кое-кто из их представителей иеодиоЕфагно намекал мне, что правительство Великобритании было бы весьма признательно, если бы американцы ввели туда свои войска. В таких случаях я каждый раз давал совершенно ясно понять, что не собираюсь выступать за ввод американских войск в Грецию. Греческие острова были вне сферы моей компетенции, да и у меня самого было немало участков, вызывавших опасения. К их числу принадлежал Триест — самое беспокойное место, где политические страсти в любой момент могли перерасти в беспорядки. Там американским войскам нужен был командир, на которого я бы мог полностью положиться,— человек волевой, решительный, незаурядных способностей. Вместе с тем в случае внезапного обострения обстановки он должен был уметь оставаться невозмутимо спокойным.