— Может, попробуешь по рации? — спросил Рон, поднеся рацию ко рту.
Маклер недоуменно уставился на висящую на поясе рацию.
— Спасите меня! — раздался из рации его крик. — Это вообще какая-то дичь! Кто-то кинул меня!
— Сколько ты готов заплатить за то, что мы убьем их всех? — поинтересовался Рон.
— Что?! Мы договорились за пятьдесят кусков, часть которых вы взяли авансом! — возмутился Маклер.
— Не хочешь договариваться? — расстроено спросил Рон. — Это так печально, что мы не можем спасти нанимателя…
— Двести кусков! — сказал своё слово Маклер.
— Двести? Ты так дешево ценишь свою жизнь? — в игру вступил Дольф.
— Триста и это моё последнее слово! Я лучше сдохну, чем заплачу больше! — Маклер скорчил страдающую рожу и пригрозил кулаком в их сторону.
— Отлично. — кивнул Рон и взял автомат наизготовку.
Выстрел, выстрел, выстрел. Точность у оружия на уровне, а звук среди такой перестрелки совсем не слышно, как и не видно пламя. Боевики падали со смертельными ранениями. Совсем не обязательно стрелять в голову. Голова подвижна, может наклоняться во все стороны, а значит — сложная цель.
Подозревать что-то азартно перестреливающиеся из-за укрытий боевики начали когда их осталось меньше половины от первоначальной численности.
Подозрение перетекло в уверенность, когда некоторые из них начали падать без видимых причин. Экипаж броневика начал мониторить окрестности пулеметом. Рон заметил на броне характерный триколор. Неужели местные военные тоже вступают в шашни с бандитизмом?
— Бомбарда Максима! — палочка выпустила полупрозрачную энергию, которая врезалась в борт броневика и вмяла внутрь дверь.
Броневик зашатался, но не перевернулся.
— Бомбарда Максима! — второй удар что-то сломал внутри, так как из броневика потекла жидкость, возможно топливо. — Инсендио!
Топливо загорелось, а броневик через несколько секунд взорвался.
— Кажется всё. — Рон встал с одного колена. — Остальных догонять недосуг. Маклер! Иди сюда!
— Ах вы поганые… — Маклер заткнулся, так как Рон навел на него палочку. — Что…
— Вулнера Санентур! — порезанная шальной пулей рука перестала кровоточить. — Не благодари. Мы выполнили работу, Маклер. Я не хочу дольше необходимого задерживаться в этой стране. Где наши бабки?
Холм недалеко от Белграда
— Тут нет нихрена, Дольф! — Рон сделал очередной круг по пустому холму.
— Но не может быть! Неужели эти твари только у нас? — Дольф копался в земле, словно ища что-то.
— Тут ничего нет, Дольф. — повторил Рон. — Уходим. Ответов тебе этот курган не даст.
— Но должно же быть хоть… — он зацепился за что-то в земле. — Долбанные коренья!
— Поехали, надо обратно в Британию!
— Зачем? — не понял Дольф.
— Письмо только что пришло! Я оказывается школу прогуливаю!
Фронда
Хогвартс. 23 мая 1994 года
Рон спокойно сидел себе в гостиной Гриффиндора и изучал очередной учебник, как появилась деканша и начала читать ему мораль. И ладно бы обошлась короткой лекцией о вреде прогулов, нет, Рону пришлось пропустить мимо ушей целых двадцать минут концентрированного неодобрения.
— Неприемлемо! — МакГонагалл топнула ногой по каменной плите пола.
— Вы так говорите, будто мне не всё равно. — равнодушно ответил на это Рон.
— Артур давно уже предупредил нас, что вы страдаете… — МакГонагалл будто бы не услышала его реплики.
— Ближе к делу. — прервал её Рон, не желающий слушать бред про его "проклятье". — Что нужно сделать, чтобы вы назначили наказание или наконец-то отчислили меня? Ох… Я устал от этого дерьма…
— Не выражайтесь, юноша! Ваша семья… — МакГонагалл начала терять самообладание.
— Да, моя семья всегда отличалась образцовым воспитанием, особенно хорошо это видно на примере Перси, Чарли и Билла. Не считая, само собой, Фреда и Джорджа. — закивал Рон. — Скажите что-то, чего я не слышал за последние дни.
Его достало это трехдневное вольтование в газетах, остракизм в самой школе и всеобщее, можно сказать, общенациональное неодобрение его существования. Сначала Дамблдор пожурил его, в процессе бесконечно предлагая свой поганый чай и лимонные дольки, затем представитель от совета попечителей, потом МакГонагалл отчитывала его как декан факультета, затем отметилась староста Алисия Спиннет, которая сочла своим долгом пройтись по Рону как вопиющему нарушителю дисциплины. Перси поругал его сугубо для соблюдения формальностей, хотя в конце своего обвинительного спича незаметно подмигнул. Неодобрительно качающих головой преподавателей и студентов можно устать считать.