— Семь капель крови, значит? — Рон надрезал кинжалом мизинец.
Гарри с ужасом глядел, как Рон выдавливает из мизинца каплю за каплей.
— Как ты это делаешь? Я себя даже иголкой кольнуть не могу заставить! — вопросил он.
— Когда постоянно получаешь раны, как-то привыкаешь к этому ощущению. — пожал плечами Рон. — Шесть, семь.
Медальон в руках потеплел и стал тяжелее, а капли крови на нём впитались бесследно.
— Интересно, как эта штука работает? Как обычный вредноскоп? — задал риторические вопросы Рон.
— Даже не знаю… — Гарри извиняющимся жестом развел руками. — Крестный не говорил.
— Это печально… — вздохнул Рон. — Придется самому выяснять, а то Блэки — они такие. Секретные методики и технологии изготовления артефактов, тайные заклинания и проклятья, хрен проссышь, чего наворотили… Твой крёстный же не желает меня прикончить?
— Зачем? — удивленно воскликнул Гарри.
— Ну не знаю… Может ему быть в бегах было морально легче, чем вновь оказаться гражданином Британии, со своими условностями и ограничениями, и он только сейчас это осознал и хочет отомстить виновнику текущей ситуации, одновременно подавшись в бега? — предположил Рон.
Гарри замолк, напряженно обдумывая слова однокурсника, который в душе посмеивался. Не станет его крёстный, в ближайшее время, совершать глупых и бессмысленных поступков. Блэк сейчас в шатком положении, пусть его и официально помиловали, выплатили компенсацию, но вот общество последние полгода читало из газет весьма нелицеприятные вещи о нём, зачастую высосанные из пальца, но всё же, общественное мнение штука инертная… В голове будто щелкнуло.
Газеты, телевидение — это оружие. Абсолютно невиновного Сириуса Блэка обливали грязью практически все печатные издания — "он враг номер один, кровожадный убийца, поедатель младенцев и насильник". То, что он в жизни никого не убил, совершенно не важно. Даже Рон на его фоне больше подходит под это описание. Но люди склонны верить во всё, что набрали на печатном станке "авторитетные издания". А на самом деле, тот же "Ежедневный пророк", лишь инструмент в руках Министерства магии, проводник его видения мира и политических интересов. Это осознание было сродни удару по голове.
Как это использовать? Пока что — никак. Но нужно иметь этот факт в виду. Пропаганда настроит народ против неугодных, причём, чем ненавязчивее и правдивее она — тем крепче народ будет ненавидеть целевую фигуру. Сириус Блэк тому яркий пример. На улицах ему пока что лучше не появляться, так как на стенах и досках всё еще висят объявления о его розыске, о работе нечего и думать, поэтому он всё ещё сидит у себя в маноре и выбирался только за министерской наградой. А почему? А потому, что его поиски газеты освещали с азартом загоняющих добычу гончих, ежедневно печатая колонки с ходом поисков, но вот новости о его невиновности освещали лишь пару выпусков. Вывод? Министерство не любит признавать свои ошибки. Неизвестно, как с этим делом у маглов, но кажется не лучше. Рон на своей шкуре почувствовал, каково это, быть в центре внимания общественности… и прекрасно понимал Блэка.
Медальон начал действовать. Рон даже не понял механизма действия, просто внезапно как-то осознал, что защита активирована. Хороший артефакт, старый и надёжный. Явно не сириусовский самодел, чувствуется рука опытного мастера.
— Передай мою искреннюю благодарность за столь ценные подарки. — попросил Рон Поттера. — И скажи, что я его понимаю и сочувствую.
— М-м-м, хорошо. — кивнул Поттер.
— Что делаешь летом? — для поддержания беседы поинтересовался Рон.
— К крестному. Он обещал забрать меня на каникулы. — со счастливой улыбкой ответил Гарри.
— Ребята, всем привет! — из женской спальни вышла Гермиона. — Чем занимаетесь? Откуда у тебя этот красивый медальон? А что это за рукоять?
Шквал вопросов от Гермионы, имей он материальное воплощение, способен был бы сбить с ног.
— Читаю книгу, подарили, кинжал. — по порядку ответил Рон. Его с некоторых пор раздражала непоследовательность, вносящая толику энтропии в беседы. — К экзаменам готовишься?
— Да, осталось только попрактиковаться в зельеварении. — ответила Гермиона. — Чувствую, Снейп готовит какую-то каверзу на экзамене.
— Скажешь, когда будешь практиковаться? — спросил Рон. — Мы можем помочь друг другу в подготовке.
— Обязательно. — улыбнулась Гермиона.
Берлин. 30 мая 1994 года
— Проклятое дерьмо… — Адольф медленно шел по Бисмаркштрассе.
Он всего несколько раз в жизни бывал в Берлине, и помнил его совершенно другим. Никогда он не видел на улицах такого людского муравейника. В Лондоне он бывал лишь в магическом квартале, его не сравнить с этой людской толщей.