Тем не менее, ужин у него прошел очень болезненно. Воспалённые дёсны вспухли, препятствуя прохождению пищи, поэтому приходилось прикладывать определенные усилия. Ещё они жутко болели при каждом прикосновении, а некоторые кусочки лепешки попадали в раны. Не оглушительно, но больно.
— Сегодня день "Моей борьбы", дружок. — пришел обладатель скрипучего голоса. Рон называл его про себя Скрипом. — Часть первая, глава "Причины германской катастрофы"…
Три проклятых часа Рон слушал монотонную лекцию по писанине этого больного ублюдка, которым мог стать Дольф. Главное, Скрип пояснял и трактовал каждый неоднозначный момент в главе. Одно радовало — набившая оскомину классическая музыка приглушается на время лекции.
— Как ты попадаешь в другой мир? Легилименс! — внезапно атаковал Скрип.
Снова удар приняла выстроенная из болезненных воспоминаний защита. Но в отличие от Снейпа, местных психопатов совсем не пугают ужасающие Рона каждую ночь картины. Другое дело, что Рон сам зацикливается на них, что не позволяет врагу проникнуть к ценным воспоминаниям.
— Мерзкий сопляк! — яростно ударил Рона в грудь Скрип. — Когда же ты сломаешься?!
Всего четвертый день, а нацист уже начинает закипать. Слабак.
— Фридрих, включай самую жестокую! — зло ухмыльнулся Скрип. На его сухом морщинистом лице ухмылка выглядела чужеродно. А вот лысина со старческими пятнами блестела.
Заиграла какая-то отрывистая музыка, словно пластинка была испорчена. Неприятной интонации голос запел что-то бессмысленное. Про какие-то падающие звезды и затмевающую солнце луну.
— Группа U2, альбом "Ахтунг бэби", песня "Муха". - довольно поведал Рону Скрип. — Ты сам виноват в этом, британец. А ведь могло бы быть и по-хорошему… Шурупы с электричеством покажутся тебе сладким избавлением…
Выбирать между шурупами в кости и прослушиванием песни? Песня, однозначно!
Сутки спустя
— Человек будет ползать! По истинному лицу любви! Словно муха по стене! Это вовсе не секрет! — орал обезумевший от усталости Рон, подпевая этому садисту из колонок. — Ни для кого не секрет, что совесть порой бывает только во вред!
Трое суток спустя
— За что?! Мерлин, за что?! — орал Рон, пытаясь вырваться из креплений. — Что я вам сделал, ублюдки?! За что?! А-а-а-а-а-а!!! Вы настоящие нацисты!! Нацисты… Мерлин… Нет…
Сил больше не осталось, громко орущие дьявольскую музыку динамики были больше не в силах привести Рона в сознание. Он отключился.
Неизвестное место. Неизвестное время
— … Человек поднимется… Человек упадёт… — Рон поднялся на ноги. В голове всё ещё гудела мордредова песня. — Дерьмо…
Он снова посреди поля мертвецов. Пахло сырой грязью, выпущенными кишками, гниением и кровью. Было довольно жарко, несмотря на наступающий вечер.
С собой ничего не было, ни оружия, ни палочки — ничего! Лишь проклятая пижама из колючей шерсти и тапочки с шипами.
— Мать его… — Рона только что поразило потрясающее открытие, которое он даже не успел толком обдумать, лишь применил для спасения.
В промежутках между пытками было время подумать. Но боль и страдания мешали мыслить ясно, поэтому ничего дельного, кроме кар, которые обрушатся на хреновых нацистов когда он вернется, на ум тогда не приходило. Только одна идейка, отдающая безумием и отчаяньем.
Главный вопрос в логове нацистов звучал так: Почему он не "проваливается", несмотря на пытки, боль и страх?
Ответ: Воля. Он сконцентрировался на противостоянии физической боли и ментальным атакам. Интуитивно выстроил феноменальную защиту, которая не пускала нацистов и… "проклятье". Ну или что-то отправляющее его в этот мир.
Нацисты поняли, что ломать ментальную защиту можно месяцами, поэтому решили основательно расшатать волю. Чем крепче Рон сжимал волю в кулак, тем меньше было шансов, что его перебросит из нацистского логова в иной мир. А нужно было лишь отпустить разум, дать карт-бланш постепенно охватывающему разум безумию. "Проклятье" тоже стучалось в его сознание, пытаясь перенести его в тот мир. И стоило ему немного чокнуться, ослабить защиту, и вот он здесь.
— Мать моя Молли Уизли… — Рон нашел ответ на главный вопрос, который мучил его с самого начала. — Поэтому я иногда и задерживался надолго в своём мире! Охренеть!
Это значит, что перемещение можно контролировать. Но это требует умения не только концентрировать волю, но и отпускать её! Нужно двигаться, неважно куда, сбросить напряжение многодневного стояния.