Сегодня что-то прямо-таки попёрло, поэтому написал эти 6,5 листа А4, и кусочек следующей главы, но вот что-то решил эту главу опубликовать прямо сейчас! Потому что точно вторую сегодня не допишу. Прошу, комментарии, рекомендации, пожелания, жалобы, идеи и предложения! Вы знаете правила!
====== Пасторальная бойня ======
- Осколочными, ограда на четыре часа, прямой наводкой! Огонь! – раздавал команды командир танка. – Стрелки, не спать! Отсекайте пехоту!
Рон жутко вспотел. На улице было холодно, а вот в танке адски жарко. Воняло тухлятиной, концентрация пороховых газов от снарядов всё увеличивалась, а сам Рон не улучшал ситуацию, продолжая вести огонь, что примешивало к тухлятине ещё и ни с чем несравнимый резкий запах патронного пороха.
Патронов вдоволь, даже если закончатся, в центральном отсеке есть ещё около пятидесяти тысяч россыпью. Сейчас там как минимум трое сидят и с помощью специальных устройств заряжают опустевшие ленты на всех стрелков, поэтому Рон не забывает выталкивать пустые патронные коробки наружу.
Скольких он уже убил? Кажется четверых наповал, ещё двое отползли за укрытия. Дикость? Дикость. Но из башни это как-то не так воспринимается. Вроде да, это живой человек, но...
“Мерлин, это же живые люди!” – ошарашенно подумал Рон, глядя на результаты своей работы, истекающие кровью за недостаточно надёжными укрытиями и в грязи посреди изъезженного гусеницами поля. – “Какого Мордреда я творю?!”
Только сейчас пришла мысль, что он вот так осознанно, без злобы, без ненависти, просто по команде, начал убивать людей. Не под влиянием эмоций, не от ярости за погибших товарищей, просто так. Убивал людей в серой форме, беззащитных против танка, но отчаянно продолжающих стрелять по нему.
“А скольких английских солдат так убили их танкисты? Тысячи! И ещё убьют!” – злость на германцев придушила подавшую вдруг голос рефлексию. – “Огонь! Огонь!”
- Уизли, ещё патроны! – младший капрал Лукас, второй механик-водитель, положил в специальную боковую панель башни пять патронных коробок с лентами к ZB-50. – Экономнее расходуй! Не успеваем набивать!
Вражеские танки были частично уничтожены, а частично отступили обратно в лес. Германские танки с одинаковой скоростью ездят и вперёд и назад, что очень умный ход со стороны их конструкторов. Mark F же пятился назад с черепашьими двумя милями в час.
Слабенькие противопехотные пушки их средних V3A были неспособны пробить английскую броню на такой дистанции, поэтому ретировались сразу как только выяснили этот прискорбный факт. Хотя вибрации и звона, от попадания нескольких болванок в корпус, хватило Рону до конца жизни. В левом ухе до сих пор тихо звенит, даже несмотря на грохот пулемётов и команды командира танка в шлемофоне.
- Механик, поворот налево на сорок градусов! – донеслось из шлемофона.
Это было ожидаемо, так как германские танки уже укрылись в лесу. Рон прекратил огонь, чтобы дать остыть пулемёту. Рон прекрасно знал, что у ZB-50 есть возможность быстрой смены ствола, но в условиях танковой башни это не осуществить, так как пришлось бы раскрутить несколько болтов для этого. Это было одно из упущений конструкторов, хотя на самом деле это упущение военной приёмки. Изначально планировалось ставить английский пулемёт, который разрабатывался компанией Виккерс специально для станка, но у них что-то пошло не так и они не успели, поэтому на готовые танки установили чехословацкие ZB-50. Хотя пулемёт 50 калибра позволил бы бороться и с вражескими легкими танками... Говорят, скоро запланировано перевооружение армии, что коснется и пулемётов, мазутные эксперты прогнозируют, что дадут либо новый ZB-53, обладающий всеми свойствами станкового пулемёта, либо пресловутый Виккерс .50, который все продолжают ждать, ведь отечественный, а значит хороший. Должен быть.
Пока танк разворачивался, Рон пихнул ногой наружу три коробки с пустыми лентами.
- Уизли, сейчас походу в город войдем, за крышами приглядывай, у них могут быть огнеметчики! – передал ему Лукас, забирая патронные коробки.
Работенка у него сегодня адская. В центральном отсеке, рядом с боеприпасами, стоит зарядный станок, в воронку которого нужно засыпать патроны, затем нужно прицепить пулеметную ленту к специальному крючку и крутить рукоять, которая будет толкать ленту внутрь, как в мясорубке, только с другой стороны станка лента выходит уже снаряженная. Так быстрее перезарядка, но происходят осечки механизма из-за испорченной ленты, которые пусть и легко устраняются, но случаются часто. Это стрелкам легко, отстрелял ленту, затолкал её в патронную коробку и толкнул наружу – всё.
С перегревом отдельная история. Рона хорошо обучили на курсах, поэтому стрелял он короткими очередями по пять-шесть выстрелов с перерывами десять секунд, чтобы не допустить чрезмерного перегрева, иногда давая перерыв в минуту, так как нагрев всё равно шел. Последнее, что ему было нужно – привести своё оружие в негодность в первом же бою. О подавлении противника речи не шло, хотя пехота германцев всё же залегла, зато он смог уничтожить как минимум четверых. Судя по трассерам слева, другие стрелки стреляли азартно, но тоже знали меру, чего нельзя сказать о командире танка, который расстреливал пехоту осколочными.
Рон увидел в триплекс, что они уже в поселке.
- Предельное внимание, враг подготовился, наша пехота остановлена на деревенской площади. – предупредил экипаж командир танка.
Рон начал медленно поворачивать триплекс, стараясь выхватить хоть какой-то признак недоброжелателей, но это дело было заведомо гиблым, как их и предупреждали. В условиях города, горной местности или жилой застройки, танки становятся слепыми, беззащитными и уязвимыми. Поэтому рядом с ними обычно принято вести пехоту, которая в этот раз почему-то прошла вперёд без танковой поддержки, вопреки всем тактическим правилам Армии Его Величества.
Деревенька существенно пострадала от германского штурма, когда они брали её после прорыва линии обороны, но здания были на своих местах, Рон даже сумел опознать здание, где ранее располагался штаб седьмой пехотной бригады. Сейчас он располагался в Шалон-де-Шампань, перед которым вырыли новые траншеи и выстроили глубокую линию обороны. Оттуда английские войска германцам будет выкурить очень и очень сложно, так как на второй линии возвели новые железобетонные ДОТы, которые снаряжаются крупнокалиберными орудиями и большим количеством пулемётов. Уж их-то без поддержки тяжелой артиллерии, которую ещё нужно доставить, прорвать очень сложно, если не невозможно.
Так или иначе, танки проехали большую часть деревни, Рон испытал искреннее удовольствие, когда танк выехал на асфальтированную дорогу, так как его перестало трясти, словно руки алкоголика.
К завязшим пехотинцам подъехали без происшествий. Противник занял два крайних дома, которые оборудовал мешками с песком и противотанковыми валами, дабы английские танки просто не проехали домишки с тонкими каменными стенами насквозь. Огонь имперцы вели интенсивный, плотно прижав пехоту к земле.
Рон, как стрелок носовой полусферы, сразу же получил возможность вести огонь. Пулемёт его окончательно остыл, поэтому Рон вытер пот со лба и взял на прицел окно, из которого в почти непрерывном режиме палил германец с пулемётом. Очередь, абсолютно никакой отдачи, а огонь пулемётчика затих.
- Отстрелять осколочные по первому этажу левого дома! Зарядить зажигательные! – приказал командир танка.
Два раската грома, в первый этаж недоступного Рону дома врезались два снаряда, не нанеся существенного урона.
- Наводчики! Огонь в окна первого этажа! – приказал командир.
Снаряды врезались в давно уже потерявшие стёкла окна, взорвавшись внутри яркими огненными вспышками. Несколько горящих людей заметались внутри, их криков не было слышно из-за непрекращающегося стрекота пулемётов и грохота винтовок.
- Перезаряжен! Перезаряжен! – доложили наводчики.
- Правый дом, огонь по окнам первого этажа! – приказал командир.
Снаряды врезались в окна правого дома, разбросав пламя по помещениям, которые быстро охватили соседние комнаты, будто дом заранее пропитали бензином. Снова мечущиеся горящие фигуры. В зоне обзора их было двое.