Ответа он не дождался. Голос исчез, будто и не было его. Что делать? Рон попытался встать. Что-то препятствовало ему. Тело не слушалось. Даже руку не поднять.
- Я парализован? Мерлин! Кто бы ты ни был, добей меня! – искренне попросил Рон. – Я так жить не хочу! ДОБЕЙ! Пожалуйста! Добей меня!
- Рон? Сынок? – раздался издалека испуганный вскрик до боли знакомого голоса. Мама. – Сынок! Ты очнулся!
- Не подпускайте её к кровати. – твердо потребовал до этого мягкий голос. Кажется, Рон начал узнавать этот голос. Неужели?..
- Мадам Помфри? – неверяще спросил Рон.
- Капрал Уизли, сохраняйте спокойствие. – попросила Помфри. – Я сейчас медленно сниму повязку, ваши восстановленные глаза не привыкли к свету, поэтому вы можете испытать дискомфорт.
Искренняя радость Рона от того, что он не ослеп, чуть омрачилась резкой болью в глазах, а всё из-за ослепительно яркого света от полуприглушенных светильников.
- Где я? – проморгавшись, спросил Рон, хотя и сам догадывался о своём местонахождении.
- Отдельная палата больничного крыла Хогвартса. – ответила на вопрос мадам Помфри, которую Рон наконец смог отчетливо разглядеть. – Вы... кхм... поступили к нам с тяжелейшими ранениями, но вовремя оказанная мною помощь позволила сохранить все части тела, в том числе и глаза.
- Сынок, я рад, что ты смог вернуться. – подошел Артур Уизли и приобнял Рона. – Ты даже не представляешь, как мы волновались, даже... но я не оставлял надежду, как и Молли...
- Сынок... – мать крепко обняла Рона, начав заливать его плечо слезами. – М-мы...
Она больше не смогла произнести ни слова, поэтому просто рыдала.
- Я живой, мам... – всё, что смог сказать Рон.
- Мадам Помфри, когда Рон сможет покинуть госпиталь? – спросил отец.
- Как только поговорит с директором. – ответила колдомедичка. – Я полностью исцелила его раны ещё месяц назад, поэтому с физической стороны он здоров.
- С физической? – уточнил Артур.
- Да, но об этом стоит поговорить без... пройдемте в мой кабинет. – ушла от прямого ответа Помфри. Рону это не понравилось, поэтому он наложил слабенькие чары подслушивания, которые даются ему беспалочково и невербально ещё с капральских курсов. Палочку он спрятал в танке, так как она могла вызвать много неудобных вопросов, на которые у него не было бы ответов. Она сгорела, если верить последнему воспоминанию из того мира.
Разговор отца и медика был громким, поэтому даже слабое усиление звуков позволило расслышать всё детально.
- Вы говорите, что мой сын псих?! – возмущенно воскликнул Артур.
- Он горел! Заживо горел! Знаете, как это влияет на психику взрослого человека? А Рональд ребёнок! – внушала Помфри отцу Рона. – Вам просто необходимо положить его в Мунго хотя бы на несколько недель, чтобы они смогли точно установить наличие или отсутствие у него отклонений в психическом здоровье.
- Я отказываюсь от госпитализации моего сына в Мунго! Эти шарлатаны признали сумасшедшим моего брата Билиуса, у нас дома до сих пор хранится заключение о его невменяемости! – категорично заявил Артур. – Билиус страдал тем же недугом, что и Рон сейчас!
- Тогда попытайте счастье у маглов. Это единственное, что вам остаётся. – тихо ответила на это Помфри.
- Надо будет – пойдем к маглам! – Артур выскочил из кабинета и хлопнул дверью. – Молли, отлипни от сына, он вернулся, а значит нужно увозить его отсюда побыстрее. Где Альбус?
- Я здесь. – директор появился внезапно. – Мист... капрал Уизли, думаю нам необходимо пройти ко мне в кабинет и переговорить там. Пройдемте.
Рон как был, в больничной пижаме, встал и направился за директором. Тот взял его за руку и аппарировал в свой кабинет.
- Чаю? – радушно спросил он у севшего в кресло Рона. – Нет? Что же, капрал Уизли... Думаю следует рассказать вам беспристрастную версию происходящего сейчас в Хогвартсе. Но для начала немного упущенной вами предыстории. Итак. В июне, после того, как вы справились с магическими шахматами, совершив весьма красивый ход в конце, ваш друг Гарри Поттер одолел профессора Квирелла, который оказался приспешником Того-кого-нельзя-называть. После того памятного противостояния и уничтожения философского камня, вас доставили в больничное крыло, где вы лежали беспробудно, а затем исчезли. С момента вашего исчезновения прошел уже почти год, сейчас седьмое мая тысяча девятьсот девяносто третьего года, второй учебный год, и в Хогвартсе не так безопасно, как раньше. Бытует мнение, будто Тайная комната открылась вновь, и кто-то парализует людей в коридорах. Смею заверить вас, капрал Уизли, что эти два явления никак не связаны, потому что... просто доверьтесь моему опыту, Тайная комната забирает жизни, а сейчас никто не умер. Не знаю каким образом, но ваш друг Гарри Поттер был признан общественностью Наследником Слизерина, так как владеет парселтангом. Это...
- Язык змей. Я знаю, директор, спасибо. – Рон хотел послушать продолжение, а не описание языка, про который он вычитал в одном из учебников из общей секции библиотеки.
– Очень хорошо, капрал Уизли! – похвалил его директор. – На чём я остановился? А, парселтанг. На основании этого неоднозначного умения, весьма косвенно характеризующего человека как пресловутого Наследника Слизерина, вашего друга необоснованно третируют, считая повелителем этого не виденного никем чудовища, которое парализует жертв. Нет в природе магических существ, которые парализуют жертв, а затем оставляют их. Тем не менее, с людской молвой сложно что-то поделать. Пока не будет зримых доказательств, что это кто-то другой, или вообще нет никакого Наследника Слизерина, репутация у вашего друга будет наихудшей из его проблем...
- Вы так подчеркнуто повторяете, что Поттер мой друг. – констатировал Рон. – Он мне не друг.
Дамблдор с тщательно скрытой досадой пригубил чай из пиалы. От Рона такие вещи больше не ускользают. Жизнь, нет, война научила относиться к людям серьезнее. Всё может помочь – всё может навредить.
- Хорошо, ваш однокурсник. Подобная формулировка не вызывает у вас отторжения? – поинтересовался Дамблдор.
- Нет. – Рон посмотрел на часы. – Знаете, господин директор, у меня мало времени и есть целая куча проблем, которые следует начать решать уже сегодня.
- Какие же? – заинтересованно спросил директор. Возможно ему действительно интересно.
- Например, я иногда вижу погибших у меня на глазах людей. – твердо ответил Рон. – Это не нормально, я хочу избавиться от этого. Ещё у меня сейчас жутко болит и кружится голова, это тоже не нормально, я тоже хочу избавиться от этого. Я соскучился по дому, я там больше полугода не был, я скучаю по домашней стряпне, шерстяному одеялу, плакатам Пушек Педдл, вою упыря, скрипящим половицам, запаху дома, родителям, братьям и сестре! Меня не волнует какой-то Поттер и его героические проблемы. Мне героизма хватило по горло, господин директор. Давайте будем считать, что Рональд Уизли сгорел во взрыве и оставим его в покое? Я могу идти?
- Хм... – Дамблдор крепко задумался, после такого ответа. – Хорошо, капрал, можете возвращаться домой. Но, от учёбы вас никто не освобождал, поэтому отдыхать вы будете две недели. Экзамены за второй курс будете сдавать на общих основаниях, поэтому хорошенько подготовьтесь за оставшееся время, я знаю ваш потенциал, вы справитесь.
Теперь очередь задумываться перешла к Рону. До июня осталось очень мало времени, неполный месяц, поэтому нужно будет интенсивно готовиться к экзаменам. Он справится. Если его не забросит обратно в тот ад, но даже сама мысль об этом жутко пугала. Как можно заставить себя не думать?
“Гермиона Грейнджер. Она поможет мне подготовиться” – перевел ход мыслей Рон. – “Она точно уже подготовилась ко всему, а значит имеет немного свободного времени.”
Нора
Рон стоял посреди комнаты и крутил в руках “новенькую” палочку. Отец выкопал её где-то в гараже, кажется она принадлежала прапрадеду.
- Люмос! – свет зажегся уверенно. – Нокс!
- Сынок, я тут наготовила пирожков к чаю, спускайся! – позвала Рона мама.
Рон проверил клетку с Коростой, которая почему-то пристально глядела на него всё это время, а затем сбежал по лестнице вниз, примчался в столовую и уселся за стол.