Но 14 июля 1943 года Пономаренко подписал приказ о "рельсовой войне", в котором говорилось, что массовым подрывом рельсов на магистралях, запасных и вспомогательных путях враг может быть поставлен перед катастрофой. По расчетам Пономаренко, для этого требовалось 30 тонн взрывчатки. Сталин с ним согласился. План одобрил, но не принял мер к его обеспечению. Пономаренко считал, что для уничтожения одного рельса достаточно 100-граммовой шашки тротила. Расчет был произведен на полигоне в советском тылу. В действительности же на уничтожение одного рельса требовалось не менее двух зарядов по 200 грамм, то есть в четыре раза больше. Первые дни рельсовой войны показали, что 100-граммовые шашки часто при взрыве оставляли в рельсе отверстие или только пятно. И потребовались двухсотграммовые шашки, как это было сказано в наставлении "Подрывные работы". В результате, за 1,5 месяца было подорвано только 214 тысяч рельсов, в основном на вспомогательных и запасных путях, где не было охраны. А израсходовано было свыше 30 тонн взрывчатых веществ, которыми можно было бы произвести не менее 2000 крушений поездов. подписал приказ о "рельсовой войне", в котором говорилось, что массовым подрывом рельсов на магистралях, запасных и вспомогательных путях враг может быть поставлен перед катастрофой. По расчетам Пономаренко, для этого требовалось 30 тонн взрывчатки. Сталин с ним согласился. План одобрил, но не принял мер к его обеспечению. Пономаренко считал, что для уничтожения одного рельса достаточно 100-граммовой шашки тротила. Расчет был произведен на полигоне в советском тылу. В действительности же на уничтожение одного рельса требовалось не менее двух зарядов по 200 грамм, то есть в четыре раза больше. Первые дни рельсовой войны показали, что 100-граммовые шашки часто при взрыве оставляли в рельсе отверстие или только пятно. И потребовались двухсотграммовые шашки, как это было сказано в наставлении "Подрывные работы". В результате, за 1,5 месяца было подорвано только 214 тысяч рельсов, в основном на вспомогательных и запасных путях, где не было охраны. А израсходовано было свыше 30 тонн взрывчатых веществ, которыми можно было бы произвести не менее 2000 крушений поездов.
Несмотря на то, что план "рельсовой войны" был одобрен Сталиным, украинские партизаны фактически в рельсовой войне не участвовали. Вследствие этого в ЦШПД, где я был заместителем начальника штаба по диверсии, в соединениях была создана диверсионная служба, которая свои основные усилия направила на крушение поездов. Это привело к тому, что очень быстро украинские партизаны увеличили крушение поездов в 5–6 раз. Могли бы и больше, но не хватило взрывчатых веществ. Так, если в 1942 году украинские партизаны пустили под откос 202 поезда, то в 1943 году — свыше 3,5 тысяч. По первоначальному плану, составленному ЦШПД, украинские партизаны должны были уничтожить свыше 80 тысяч рельсов, а подорвали они только около 8 тысяч, той взрывчаткой, которую дал ЦШПД для этой цели., украинские партизаны фактически в рельсовой войне не участвовали. Вследствие этого в ЦШПД, где я был заместителем начальника штаба по диверсии, в соединениях была создана диверсионная служба, которая свои основные усилия направила на крушение поездов. Это привело к тому, что очень быстро украинские партизаны увеличили крушение поездов в 5–6 раз. Могли бы и больше, но не хватило взрывчатых веществ. Так, если в 1942 году украинские партизаны пустили под откос 202 поезда, то в 1943 году — свыше 3,5 тысяч. По первоначальному плану, составленному ЦШПД, украинские партизаны должны были уничтожить свыше 80 тысяч рельсов, а подорвали они только около 8 тысяч, той взрывчаткой, которую дал ЦШПД для этой цели.
Все это кончилось для меня очень печально. Я стал большим недругом П.К. Пономаренко, который в документах не показал мое участие в партизанской войне, хотя я был организатором оперативно-учебного центра Западного фронта, его помощником по диверсии более 6 месяцев. Я был одновременно начальником Высшей оперативной школы особого назначения (ВОШОН), готовившей диверсантов-асов, в том числе Доминго Унгрия, с которым я в качестве советника прошел путь от диверсионной группы до 14-го партизанского корпуса в Испании в течении 10 месяцев, а так же Хозе Виеске, Хозе Брао, Антонио Франциске и многих других., который в документах не показал мое участие в партизанской войне, хотя я был организатором оперативно-учебного центра Западного фронта, его помощником по диверсии более 6 месяцев. Я был одновременно начальником Высшей оперативной школы особого назначения (ВОШОН), готовившей диверсантов-асов, в том числе Доминго Унгрия, с которым я в качестве советника прошел путь от диверсионной группы до 14-го партизанского корпуса в Испании в течении 10 месяцев, а так же Хозе Виеске, Хозе Брао, Антонио Франциске и многих других.
За 10 месяцев нашим формированием в Испании уничтожено свыше двух тысяч фашистских солдат и офицеров, в том числе штаб итальянской авиационной дивизии. Было произведено крушение поезда с боеприпасами в туннеле. Во время Брюнетской операции в июле 1937 года наш спецбатальон под командованием Д. Унгрия, принимал участие в срыве переброски войск противника под Мадрид. За это время формирование Д. Унгрия потеряло убитыми 14 человек, в том числе 10 погибли в боях, 2 погибли при переходе линии фронта, 1 подорвался на мине, а моего шофера анархисты убили в Валенсии.
Учился у меня и бывший начальник финансовой части А.С. Егоров, без отрыва от службы освоивший технику и стратегию диверсий. Впоследствии он стал организатором крупных партизанских диверсионных операций в соединении А.Ф. Федорова. Будучи брошенным в августе 1944 года с группой в 22 человека в тыл противника в Словакию, он через месяц превратился в командира крупного партизанского соединения, которое, действуя по принципу: уничтожать врага, сохраняя и приумножая свои силы, — наносил врагу существенный урон. Правительство Чехословакии, учитывая его огромные заслуги, учредило "Орден Егорова", которым награжден и я., без отрыва от службы освоивший технику и стратегию диверсий. Впоследствии он стал организатором крупных партизанских диверсионных операций в соединении А.Ф. Федорова. Будучи брошенным в августе 1944 года с группой в 22 человека в тыл противника в Словакию, он через месяц превратился в командира крупного партизанского соединения, которое, действуя по принципу: уничтожать врага, сохраняя и приумножая свои силы, — наносил врагу существенный урон. Правительство Чехословакии, учитывая его огромные заслуги, учредило "Орден Егорова", которым награжден и я.
Все удивляются, что я уцелел в связи с негативной оценкой "рельсовой войны". Меня спасал Н.С. Хрущев, правильно понимавший вред "рельсовой войны", которая нанесла значительный урон нашим наступающим войскам., правильно понимавший вред "рельсовой войны", которая нанесла значительный урон нашим наступающим войскам.
После Великой Отечественной войны прославленные партизанские командиры, видя, что их опыт не учитывается, пытались доказать необходимость подготовки войск к партизанским действиям. Но безуспешно. Только мне и П.П. Вершигоре удалось немного сделать для решения этого вопроса. Вершигора читал лекции по вопросам партизанской войны в Академии Генштаба, а я преподавал в Академии им. М.В. Фрунзе, где с грифом «секретно» была издана моя книга "Партизанское движение в ВОВ", отредактированная начальником кафедры военной истории этой академии генералом Воробьевым. Он внес ряд положений, с которыми я не был согласен, но не мог возразить. Эти добавки возвеличивали роль И. Сталина в руководстве партизанской войной. читал лекции по вопросам партизанской войны в Академии Генштаба, а я преподавал в Академии им. М.В. Фрунзе, где с грифом «секретно» была издана моя книга "Партизанское движение в ВОВ", отредактированная начальником кафедры военной истории этой академии генералом Воробьевым. Он внес ряд положений, с которыми я не был согласен, но не мог возразить. Эти добавки возвеличивали роль И. Сталина в руководстве партизанской войной.