Женщина, придавленная телом мертвого вождя, зашевелилась. Дарт наклонился, сдвинул труп, перерезал веревку и помог ей подняться. Сердце его, бившееся в ритме сражения, ударило еще сильней и чаще; образ Констанции на миг промелькнул перед ним, но тут же исчез, будто смытый водопадом золотистых локонов. Глаза у пленницы были серыми и огромными, в веерах удивительно длинных ресниц, губы — яркими, алыми, грудь — высокой, а стан и бедра — тех изящных форм, какие будили воспоминания о вазах и древних беломраморных статуях. Но главное, она была теплой, живой и находилась здесь, рядом, в отличие от Констанции.
«Увижу ли я ее когда-нибудь?..» — мелькнула мысль у Дарта. Без Марианны разделявшие их бездны казались неодолимыми…
Пленница, изумленно приоткрыв рот, смотрела на него. Он поклонился, приложил к сердцу ладонь, затем произнес на фунги, тщательно подбирая слова:
— Не опасайся за свою жизнь. — И, сделав паузу, добавил: — Могу ли я узнать имя благородной госпожи?
Губы женщины шевельнулись, будто она хотела ответить, но тут ее взгляд упал на труп предводителя тиан. Серые глаза полыхнули гневом, ярость исказила прекрасные черты; ударив мертвеца ногой, она сорвала с него ожерелье и хрипло расхохоталась.
— Ты, отродье безмозглой ящерицы! Чтоб тебя пожрал туман Элейхо! Ты не поверил моим снам, которые посылает Предвечный? Ты говорил, что мой язык лжив? Ты поднял плеть на ширу Трехградья? И ты убил Сайана! Чешуйчатая тварь, лысая жаба, безносый ублюдок, не знавший матери! Ты убил его, а мне не поверил, так? А ведь я видела и этот берег, и песчаные горы, и смерть твоих потомков, вылезших из тухлого яйца, и острый шип в твоей башке! Все так и случилось, ибо просветленная шира из Трехградья, избранница Элейхо, всегда пророчит истину!
Дарт взирал на нее в немом восторге. Впервые он встретился здесь с существом, которое было подобно ему — и не только внешне, телесным обличьем и чертами. Она выглядела, как человек, она говорила, как человек, и от нее пахло человеком. Точнее — женщиной. Этот аромат кружил Дарту голову.
В последний раз пнув мертвеца, незнакомка повесила на шею ожерелье из зеленых раковин.
— Ты, гнилое мясо! Ты убедился, кто из нас прав? Я все еще жива, а твою плоть съедят мерзкие волосатые криби!
— Такая судьба может постигнуть и благородную госпожу, — произнес Дарт, вкладывая клинок в ножны. — Это было бы очень печально! Тем более что я до сих пор не знаю твоего имени и не ведаю, кого мне выпала честь спасти.
Она вскинула головку в нимбе спутанных золотистых прядей, и Дарт заметил, что на правом ее виске переливается кружок из перламутра. Женщина погладила его, словно желая привлечь внимание к этому знаку, и коснулась тонкими пальцами ожерелья. Был ли в том повинен наступавший сумрак или иные причины, но Дарт мог поклясться, что раковины в нем стали голубеть.
— Ты должен согнуть колени, когда говоришь со мной. Мое имя — Нерис Итара Фариха Сассафрас т'Хаб Эзо Окирапагос-и-чанки. Я — просветленная шира из Трехградья!
— Никогда не слышал, — признался Дарт с вежливым поклоном, оглядывая пляж. Вау, Ош и большая часть волосатых уже отправились к пещерам, а остальные, под командой Хо, складывали в штабель мертвые тела. Груда получалась внушительная.
— Не слышал о Трехградье? — Глаза женщины широко распахнулись. — Откуда же ты? Кто ты такой? И как твое имя?
— Дарт. — Соразмерив краткость собственного имени с титулами Нерис, он с вызовом добавил: — Дарт, по прозвищу Дважды Рожденный.
— Странно! Вторую жизнь дает Предвечный, и не здесь, а только лишь в своих чертогах… Как можно родиться дважды? И что это значит?
— Именно то, что я сказал. Я воин и странник, пришедший издалека. Из очень далеких краев.
Она оглядела его рослую сухощавую фигуру, обнаженный торс, царапину от дротика, алевшую на плече, кинжал, шпагу и металлический цилиндр дисперсора, пристегнутый к бедру. Потом покачала головой.
— Ты, вероятно, не лжешь, клянусь милостью Предвечного! Ты в самом деле воин, великий воин… Я видела, как ты убивал тьяни… И ты пришел из далеких краев. Может быть, с другой половины мира? И, может быть, ты не только воин? — В ее глазах мелькнуло непонятное подозрение. Нахмурившись, она добавила: — Здесь, на этой стороне, мне еще не попадались существа, не слышавшие о Трехградье. А я встречала многих… я, просветленная Нерис Итара Фариха Са…