После все расселись по каретам и отправились на Генриетт-стрит, где Риверс и прочие слуги радостно приветствовали мистера и миссис Элджернон Хикс. Затем все сели завтракать. Жених и невеста восседали во главе стола, по правую руку от новобрачной сидел Джордж, рядом с ним — красивая еврейка, а справа от нее — Джей-Джей.
— Ну, дорогая моя, — при первой же возможности обратилась к молодой еврейке графиня, — я не имела чести быть с вами знакомой. Прошу вас, представьтесь.
Девушка очень грациозно приподнялась и присела в глубоком реверансе; когда она улыбнулась, на лице ее появилось слегка кокетливое выражение.
— Фрэнсис Брэм, леди Уолдгрейв. Простите, что я не представилась прежде, но мне показалось, что вам было не до меня, — произнесла она.
На ее лице снова появилась улыбка, и все присутствующие не смогли не заметить, что девушка просто неотразима.
— Брэм… — повторила графиня, слегка нахмурившись.
— Мой отец, миледи, — Джон Брэм, певец.
Энн перестала хмуриться и произнесла:
— Какое счастье иметь столь выдающегося отца. Брэма знали все, даже те, кто не увлекался музыкой.
Рано осиротевший сын немецких евреев, он в детстве продавал на улице карандаши, чтобы заработать себе на жизнь, но ребенок был так талантлив, что его пение в синагоге привлекло внимание самого Леони, и мальчик появился в Ковент-Гарден еще до того, как у него начал ломаться голос. Энн считала, что этому тенору улыбнулась судьба, но теперь он многое потерял из-за двух неудачных капиталовложений — в постройку театра Сент-Джеймса и колизея в Риджентс-парк. Она слыхала, что Брэм был вынужден вернуться на сцену и давать концерты, поскольку влез в огромные долги. Теперь она пыталась понять, что же общего может быть у его дочери с Джей-Джеем. Возможно, мисс Брэм не интересовалась деньгами, и ей просто хотелось продвинуться по социальной лестнице?
Когда Фрэнсис Брэм снова села, она взглянула на графиню так, словно прочла ее мысли, и огромные темные глаза сверкнули таинственно и слегка насмешливо. Графиня заметила, что Джей-Джей и Джордж немедленно заговорили с девушкой, а потом все вместе от души рассмеялись. Энн внезапно поняла, что эта дочь оперного певца добилась того, чего не смогла добиться она сама: братья в ее присутствии вели себя безупречно, а Джей-Джей, казалось, вообще стал ручным.
— Джордж, — произнесла Энн, — надеюсь, ты пригласишь меня и своего отчима в Строберри Хилл, — она понизила голос. — Надеюсь, кроме тебя, там сейчас больше никого нет.
— Никого, мама. Те дни уже миновали.
Он украдкой взглянул в затылок Фрэнсис Брэм, где черные завитки волос оттеняли молочную белизну шеи.
— Очень рада это слышать. Хотелось бы думать, что наша семья снова сможет воссоединиться.
Граф взял мать за руку и ответил:
— Мне тоже бы этого хотелось. Впредь я постараюсь быть тебе хорошим сыном.
«Надолго ли?» — подумала Энн и слегка кивнула красавице-еврейке. Ибо несмотря на нежный возраст мисс Брэм, — Энн сомневалась даже, исполнилось ли ей восемнадцать, — она уже по всем признакам была весьма решительной молодой женщиной.
Джордж принял это движение головы за намек на то, что пора подняться и произнести тост за здоровье жениха и невесты, на что Элджернон ответил шумными и многочисленными благодарностями. Затем для Энн настало время переодеваться в дорожное платье для путешествия в Гастингс, где они с Элджи намеревались провести медовый месяц.
Аннетта и Кэролайн отправились наверх, а вслед за ними Горация и Ида Энн. Но на лестничной площадке Горация слегка помедлила и повернула, голову, чтобы еще раз полюбоваться на портрет Джона Джозефа на фоне старинного замка. Синие глаза молодого человека смотрели куда-то мимо зрителя, не так, как на большинстве портретов, и Горация поднялась на несколько ступеней, пытаясь поймать его взгляд. Но ничего не вышло: Фрэнсис Хикс сумел в точности передать выражение глаз человека, вглядывающегося куда-то вдаль, погруженного в свои раздумья и не заботящегося о посторонних наблюдателях.
— Горация, — обратилась к ней Кэролайн, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности, — что вы делаете?
— Хочу возобновить знакомство с вашим братом. Как у него дела?