Джордж, наблюдая из своего окна эту сцену, почувствовал, что близок к обмороку. Он был безумно влюблен в свою невестку, страстно желал жену своего брата, и этот ее экзотический вид был настолько возбуждающим, что Джордж понял, что должен отвернуться. Но не мог. С болью и трепетом он увидел, как Джей-Джей выбежал и бросился к ней. Джордж заметил, как Фрэнсис взглянула на окна, и спрятался за занавеской. А потом он увидел, как она упала на землю, выгнувшись навстречу своему сгорающему от вожделения мужу, и тот с силой набросился на нее. Джордж подумал, что потеряет рассудок, когда увидел, как Фрэнсис принимает ласки мужа — абсолютно раскованно и улыбаясь от наслаждения. Он никогда не желал ничего так сильно, как желал сейчас Фрэнсис. Услыхав, как она неистово вскрикнула, достигнув вершины наслаждения, Джордж понял, что больше не вынесет. Повернувшись, он в отчаянии упал на свою кровать, зажав уши, чтобы не слышать долгий ликующий стон своего брата.
Но не прошло и трех недель, как этот любовный стон превратился в предсмертный хрип. Фрэнсис и Джей-Джей возвратились в Лондон, в их дом номер 38 по Джермин-стрит, где его загадочная болезнь усилилась.
Возвратившись из шляпного магазина на Бонд-стрит, Фрэнсис обнаружила своего мужа лежащим на полу в эпилептическом припадке. Но на этот раз припадок не прекращался, и после сильного приступа рвоты у Джей-Джея прелестная еврейка послала за доктором. Тот обследовал больного с мрачным видом, пробормотал что-то насчет «необузданной молодежи» и уложил пациента в постель.
На следующий день Джей-Джею стало хуже, у него почти не двигались мышцы лица и тела. Доктор приходил и уходил, и должен был прийти опять, но его, естественно, не было, когда наступил конец. Джей-Джей впал в забытье, и Фрэнсис внезапно услышала его хрипящее дыхание. В ужасе она выскочила из дома и неистово забарабанила в дверь соседям. Но во всех трех ближайших домах никого не было, и только в доме номер 30 на ее рыдания и крики откликнулся мужчина, высунувший голову из окна верхнего этажа.
— Помогите мне! Помогите! — пронзительно кричала Фрэнсис. — Мой муж умирает!
Мужчина побежал вместе с ней по улице, и когда они стремительно взлетели вверх по лестнице в спальню, то увидели, что Джей-Джей уже мертв. В свидетельстве о смерти было записано: «Водянка головы». Фрэнсис стала вдовой, едва достигнув девятнадцатилетнего возраста.
Была ли тому основной причиной любовная сцена в саду Строберри Хилл — никто не мог сказать, но Фрэнсис, с тяжелым ощущением вины, не могла смотреть Джорджу в глаза. Он так же не мог смотреть на нее: он чувствовал то же самое. Мало того, что Джордж, как любопытная сорока, наблюдал ту ночную сцену, — он был безумно влюблен в Фрэнсис. И сейчас душа его разрывалась от невыносимо противоречивых чувств: он был рад, что у Фрэнсис больше нет мужа, и в то же время отчаянно горевал по своему брату, с которым они были почти как близнецы.
Одетые во все черное, Джордж и Фрэнсис проводили гроб Джей-Джея. Во время похорон они не разговаривали друг с другом, и только иногда, выказывая горечь утраты рыдающей Энн — ее поддерживали с обеих сторон мистер Хикс и леди Аннетта — Джордж касался локтя ее невестки.
Когда поздно ночью Энн перестала плакать, ей дали бренди и уложили в кровать, она сказала:
— О, Элджернон, у меня появилось ужасное ощущение, что Джордж действительно интересуется Фрэнсис. Я имею, в виду любовный интерес.
Элджи посмотрел понимающе:
— Да, дорогая, я думаю, ты права.
— Но это отвратительно! Ведь она вдова его брата!
— Значит, из этого ничего не выйдет.