Я взялся за кинжал обратным хватом и выдохнул через сжатые зубы переработанный воздух. Я рассматривал своих противников, которые замерли в напряжении.
— Эй! — восторженно крикнул я этим двоим. По телу начало расплываться волна энергии, наполняя каждую клеточку силой и заставляя действовать. Совершать необдуманные поступки, иди в безрассудную атаку. — Испугались? Ну! Подходи же!
Я показательно воткнул меч кончиком в землю и принялся ждать каких-либо движений от этих двоих. Толстяк дождался кивка воина в кольчуге и рванул ко мне, превратившись в огромный живой таран, который смогла бы остановить только бетонная стена, материализовавшаяся на его пути. Этот бочкообразный жировой голем хаотично размахивал своей огромной дубиной, будто бы она ничего не весила. С каждым новым движением этой деревянной громадины, казалось, содрогался сам воздух, но меня это больше не пугало. Ни капли страха больше не было. Не знаю, что сделал демон, но я прекрасно видел все движения приближающегося ко мне человека. Он попросту несся вперед, не используя ни какую-нибудь тактику, ни технику, ни самую простую уловку. Грубая сила, помноженная на массу, должна была снести меня в одно мгновение. Жаль, что всё поменялось. Больше не было того человека, который впервые взял в свои руки меч. Я изменился. За доли секунды мне стало понятно, как нужно совершать то или иное движение, выпад, удар. Внутри поселилось какое-то необычайное чувство спокойствия. Вера свои силы. Так кажется это называется. Когда ты точно знаешь, что этот крестьянин не представляет для тебя никакой угрозы. Он всего лишь досадная помеха, вставшая на твоём пути.
Теперь я был охотником, который выжидающе замер. Моё дыхание тоже замедлилось, а глаза старались выхватывать все движение этого надвигающегося дурня. Зачем напрягаться, если толстопуз сам загоняет себя в капкан. Линия, которую он только что пересек, не оставляла ему ни одного шанса. Это была настоящая граница и за её пересечение было предусмотрено наказание.
«Что ты сделал?» — из чистого любопытства спросил я.
«Ничего особенно. Твое тело знает, как нужно сражаться, а твой разум не понимает какие движения правильные. Ты мешаешь телу, проще говоря,», — возник из ниоткуда голос демона. — «Я исправил эту несогласованность между разумом и телом. Ты и сам должен был почувствовать это, человек. Не так ли?».
Я только кивнул. В теле появилась необычайная легкость, а что самое главное я стал представлять на что я способен. Это было странное чувство, которое можно было описать только как уверенность. Уверенность в своих действиях. Я чувствовал каждую мышцу в своем теле и знал на что они способны.
В голове начали появляться варианты действий, которые я мог предпринять по отношению к этому толстяку, который был уже в двух шагах от меня. Его дубина пронеслась в опасной близости от моего лица, но я даже не поморщился, а просто сделал небольшой шаг назад, чтобы окончательно выйти из зоны поражения этого оружия. Слишком просто. Всё стало казаться таким легким, что я даже усмехнулся этой безнадежной атаки. Толстяк этого ещё не понимал, но она стала для него последней. Я слишком отчётливо видел, что нужно делать, чтобы выиграть эту схватку. Он сам решил свою судьбу, вступив в этот бой.
Когда дубина медленно стала удаляться, обдав меня волной воздуха, я сделал два очень быстрых шага вперёд и без каких-либо прикрас вонзил кинжал в грудь толстяка. Он, не испытывая никаких трудностей, прошёл сквозь грубую рубашку и вонзился в тело. По руке сразу же заструилась волна энергии, полностью выбив из моей головы мысль, что только что я убил человека. Моя рука казалось онемела от той волны силы, которая проходила через меня, оставляя только какой-то азарт и желание действовать дальше. Я посмотрел на толстяка, на лице которого застыла детская обида. Он даже не смог понять, как я это сделал. Возможно, даже кто убил его. Полированная дубина упала на землю, выпав из ослабевших рук моего противника, а я всё продолжал крепко сжимать от чего-то скользкую рукоять кинжала. Забыв обо всё, я наслаждался той силой, которая проникала в меня.
Это продолжалось до тех пор, пока толстяк не издал какой-то полубулькающий всхлип и сделал последнее действие в своей жизни. То, чего я от него никак не ожидал. Я думал, что толстяк уже сдался и потерял волю к жизни, но я ошибся. Он, напрягая все свои мышца, схватил меня за плечи и развернул меня спиной к тому воину. Но это был единственный его успех в этой битве. Его пальцы разжались, а его безвольное тело начало падать на землю. А на его губах застыла странная усмешка, про которую я тут же забыл.