Я задумчиво перемешал горячую похлёбку ложкой, всматриваясь в умные глаза Тейта, который колдовал над вторым котелком с обычной водой. Мне было необходимо всё обдумать и понять, что делать дальше. Правда, что тут обдумывать? Мне прямым текстом намекнули, чтобы я не лез в дела высших мира сего, иначе мне придётся постоянно быть на острие меча.
— Да ешь ты, и не делай такого мрачно лица, — Толстяк внимательно всматривался в черты моего лица, которое было прямым отражение тех чувств, которые царили у меня в душе.
— И как мне ко всей этой информации относиться? — со злобой сказал я и отправил ложку каши в рот, ожидая ответа от Толстяка, который достал маленький коробочек. Из него он достал щепотку какой-то сухой травы и сыпанул её в котелок, где кипела простая вода. По стоянке сразу же разнёсся приятный запах сушенных трав.
— Главное не наделай глупостей. Ничего плохого не случилось, — Толстяк повернулся ко мне и последнюю фразу проговорил очень медленно, обвёл стоянку долгим взглядом. Я понял, что эта часть нашего разговора окончена и как к этому всему относиться нужно было решать мне самому. Никаких советов я сегодня не дождусь.
— Понятно, — резко сказал я и уткнулся в свою тарелку, сохраняя этот разговор в своей памяти. Когда-нибудь я припомню это Гаретту, а пока меня интересовал ещё один вопрос. — Как Наронесс?
— Ты про своего мрачного дружка? Дрыхнет, — Толстяк кивнул в сторону меня. Я повернул голову и увидел беззвучно спящего рядом со мной Орина. — Не переживай. С ним всё в порядке. Ты тоже доедай и ложись спать. Завтра будет долгий день.
Толстяк передал мне деревянный стакан, от которого приятно пахло какими-то травами. Этот напиток был в этом мире неким заменителем чая. Про сам чай я расспрашивал, но никто ни о чём подобном и не слышал. Видимо в этом мире такое растение ещё не было отрыто, либо ещё не известно в этой части континента. Поэтому приходилось довольствоваться только травяными напитками. Но я всё же надеялся, что когда-нибудь удастся найти в этом мире кофе и чай.
Когда мой стакан опустел, я положил голову на свой вещмешок, заменявший мне подушку, и постепенно провалился в темноту сновидений. В эту ночь мне не снилось ничего. Я просто закрыл глаза и открыл их на следующие утром.
Глава 6
Не буду полностью описывать как прошло это хаотичное утро, хотя очень большое количество значимых и не очень событий уместилось в очень короткий промежуток времени. Правда, солнце тогда ещё не встало, поэтому я бы сказал, что это была скорее поздняя ночь, нежели раннее утро. В этом же меня настойчиво пытался убедить собственный организм, пытавшийся постоянно отключиться, будто бы сломанный электрический прибор, работавший с перебоями. Всё это объяснялось тем, что моё тело старалось урвать у убывающий ночи ещё немного сна. Организм ещё не до конца смог восстановить силы, которые были затрачены на произошедшую вчера битву.
Поэтому моё пробуждение стало неприятной неожиданностью. Казалось, что я только — только закрыл глаза и вот уже через секунду чья-то рука энергично трясет меня за плечо, выдергивая меня из объятий сна. Нет, я бы может и не обратил на это внимание. Сон у меня всё же крепкий, пушкой не разбудишь, но крепкая хватка схватила меня за раненое плечо, которое стрельнуло острой болью! Я хотел возмутиться, но с удивлением заметил, что рана перестала болеть, будто бы вчера оттуда не доставали арбалетный болт. Будто бы то был страшный сон, который закончился с моим пробуждением. Но реальность всё же подтвердила, что этот бой и моя рана были не плодом моего буйного воображение. Моё плечо перетягивали белые полоски ткани, туго обившиеся вокруг моего торса. Повязку я снимать не стал, но специально надавил на то место, куда вошёл метательный снаряд. Не знаю, чего я хотел добиться, но это был какой-то древний инстинкт, который заставил меня проверить, что с моим телом в сё в порядке и оно не подведёт меня в нужную минуту. Странность была в том, что боли не было. Совсем. Никаких неприятных ощущений, будто бы на этом месте была обычная неповрежденная кожа. Это заставило меня призадуматься. Я чуть было на размотал бинты, стараясь разобраться в чем же дело. Но благоразумие победило мое любопытство, поэтому повязка осталась на месте.
Постараюсь рассказать только про те моменты, которые мне запомнились больше всего в то раннее утро. Начну, пожалуй, с самого важного. У меня осталась последняя чистая рубашка, которая не была порвана или испачкана. Куда делись остальные? А вот об этом я бы сам хотел узнать. Их попросту не было в моём вещмешке, будто бы кто-то решил позариться на самые дешевые вещи, что у меня были. Самое странное было в том, что не было только рубашек и штанов. Все остальные мои вещи осталось на месте. Никто не спешил меня просвещать о том, куда делись мои вещи, но это не самое важное. То, что от моего гардероба остался только один комплект одежды было грустно, но я бы смог это пережить. Не конец света все же. В какой-нибудь следующий деревеньке попытаюсь купить что-нибудь. Что действительно привело меня в легкую меланхолию был вид моего нагрудника, вернее то, что от него осталось. Как пояснил Тейт, он так и не смог вытащить арбалетный болт, пока на мне был кожный доспех, поэтому пришлось его немного повредить, вернее превратить в бесформенный кусок рваной кожи, которую теперь можно было только выкинуть. Вот так я и остался в одной только лишь рубашке, от чего чувствовал себя, мягко говоря, неуютно. В особенности чувство незащищённости проявилось тогда, когда я вспоминал про арбалетный болт, вытащенный из моего плеча. Правда это мало, что изменило. Только моё настроение упало ещё на немного, сравнявшись, наверное, с настроением Норсена, у которого всегда был один пессимистичный взгляд на этот мир. Этому настроению он не изменил и сегодня, взирая на мир глазами полными грусти.