Череда дальнейших событий была похожа на начало немого комедийного фильма. Из этого вороньего гнезда сначала высунулся красноватый нос его обладателя, а затем показался и он сам. И я сразу же понял, кого мне напомнил данный индивид. Я посмотрел на Таронса Тейта и отрицательно качнул головой. Тот, кто показался с вершины башни явно страдал крайней стадией алкоголизма в отличие от Тейта, который был на пути к достижению состояние полной нирваны с миром. Это я понял за ту долгую минуту, за которую показавшийся человек старался сфокусировать свой взгляд на нас всех. Получалось у него плохо. Он пыхтел, моргал и протирал свои заспанные глаза. У меня уже начало закрадываться подозрение, что у него этого никогда не получиться. Но этот крестьянин все же смог побороть себя. Как только он смог разглядеть нас сквозь туман похмелья, и мы перестали представлять из себя расплывчатые темные пятна, он изменился в лице, будто бы он увидел какого-то монстра. Мужчина тут же скрылся за бортами своей наблюдательной вышки, чтобы через секунду появится вновь. Крестьянин ещё раз оглядел отряд, будто бы убеждаясь, что люди, стоящие перед воротами, реальны. Его по-настоящему стеклянные глаза, будто бы сошедшие с какой-нибудь картинки из детской книжки, пробежали по каждому из стоящих внизу беглым взглядом, красный нос дернулся, и его мозг наконец принял некое осмысленное решение, которым этот представитель вида «алкаш обыкновенный» поспешил поделиться с нами.
— Староста сказал никого не пускать, — со значимым видом выдал он и поспешил удалиться по-английски, то есть он, не сказав ни слова, постарался вновь залечь спать, но у Орса были немного другие планы. Он ещё несколько раз ударил по створке ворот своим немаленьким кулаком. Звук был похож на то как стенобитный таран пытается пробить брешь в стене, потому неудивительно, что крестьянин вновь выглянул через борт своей наблюдательной точки.
— Чего ещё надо? — заспанно отозвался этот пьянчужга, выглянув со своего деревянного насеста и вновь обведя нас ничего не видящим взглядом. — Проваливайте, бродяги, пока я не спустился и не наподдавал вам.
Последняя фраза вызывала у кого-то из отряда смешок, который перешёл в зловещие улыбки у всех, кто стоял перед этими воротами. Все они стали похожи на волков, которых щёлкнула по носам маленькая собачонка. А улыбка больше напоминала кровожадный оскал. Не улыбнулся только Орс, который ещё раз с силой ударил по створке. Он окончательно сравнялся краснотой с варёным раком. Это говорило о том, что Тонем был я в ярости и ему очень хотелось её на ком-нибудь выместить.
— Слушай сюда, — почти прорычал он. Звучало это очень убедительно, особенно если учесть и то, что в руках у наемников начало появляться различное колюще-режущие оружие. Вот тогда стеклянные глаза данного индивида постепенно начали наполняться некой осмысленностью, а этот человек неожиданно даже для самого себя протрезвел и икнул, содрогнувшись всем телом. — Если через пять минут ворота не откроются, то я клянусь, что сожгу эту проклятую деревеньку. Всю. До последнего домишки, а тебя посажу на самый длинный кол, который смогу отыскать. Ты меня понял?
Вескости словам Орса прибавила стрела, которая воткнулась в кривую жердь рядом с головой крестьянина. Она стала той последней каплей, что перевесила алкоголь в крови пьнчужки и заставила его наконец включить те остатки мозгов, которые ещё остались у него в голове. Крестьянин с нарастающим страхом осмотрел метательный снаряд и с поразительной для его грузной фигуры скоростью исчез, будто бы по волшебству. Послышался звук, будто бы что-то тяжелое ударилось об землю и быстрые удаляющиеся шаги, перемежающиеся тяжёлым дыханием.
— Арс, а если бы ты в него попал? — с улыбкой спросил Гарет у Арса Гина, долговязого мужчины с коротким ежиком черных волос.
— Не попал же, — ухмыльнулся Арс, пряча в притороченный к седлу чехол свой короткий лук. — А так он будет порасторопнее, а то до вечера будем ждать старосту. Знаю я таких постовых. Через минуту бы забыл, куда шёл, а так побежит прямиком до самого главного.
— Напоминаю ведем себя спокойно и дружелюбно, — Гаретт сказал это таким тоном, что я сразу же понял, что он имел ввиду нечто иное, смысл которого было скрыт между буквами.
Услышав кукую-то возню позади себя, я повернулся. Желание повернуться назад и забыть про это было очень сильным, но я себя пересилил и осуждающе уставился на Наранесса, у которого его голубые глаза снова загорелись праведным гневом, а весь его вид говорил о том, что он не доволен происходящим. Я отрицательно покачал головой, привлекая его внимания и показывая кулак, и отвернулся. Мне оставалось только надеяться, что он ничего не натворит.