В конце концов мне надоело бродить по этому дому, и я уселся в кресло на первом этаже. Комнату, в которой я остановился, можно было назвать залом, потому что, по моему представлению, именно так называется та часть здания, где находится камин. Этот сложенный из грубого серого камня гигант привлекал внимание своей монолитность. Сейчас в нем не горел огонь, а о том, что он там когда-то был разожжён говорила черная зала и несколько обугленных кусочков древесины, лежащих внутри. Я остановил свой выбор на этой комнате из-за двух мягких кресел, которые полностью выбивались свои видом из той мебели, что мне довелось увидеть в этом доме, будто бы их принесли из другого мира. Мягкая темно-синяя отделка сочеталась с красиво выгнутыми ножками, поблёскивающими лакированной поверхностью.
В одно из кресел я упал, как только почувствовал небольшую слабость в ногах. Поставив свой мешок справа от себя, я растекся по мягкой обивке. Тело, уставшие от дневного перехода, отозвалось небольшой болью в мышцах. Она перестала меня беспокоить почти сразу же. Поэтому я задумчиво взглянул в окно, в котором виднелась зеленая листва. Рука автоматически потянулась к карману штанов, чтобы замереть, когда до меня дошло, что я хотел достать.
Я хотел вытащить мой мобильный телефон, которого там не было и не могло быть. Чертовы привычки, преследующие меня с момента, как я очутился в этой реальности. Я хоть и находился в другом мире, но иногда на меня находила такая тоска по привычным мне вещам, которыми была наполнена моя прежняя жизнь, что хоть волком вой. Как хотелось достать свой навороченный смартфон, провести пальцем по экрану и углубиться в просторы интернета, набивая голову бесполезной информацией, пообщаться с кем-нибудь на самую бессмысленную тему, которую только можно вообразить, посмотреть в конце концов фильм. Но всё это осталось там, на моей далекой родине и мне вряд ли когда-нибудь удастся вернуться туда.
Старые привычки не могли так просто отпустить меня, как и плохие, так и хорошие. После того, как я медленно положил повисшую в воздухе руку на колено, появилось страшное желание закурить. Если со всеми теми мелочами, что не существовали либо ещё не были созданы в этом мире я смирился, то с моей самой пагубной привычкой, с которой я боролся три года ещё в том мире уже не смог. Рука постоянно пыталась найти пачку, чтобы достать оттуда сигарету. В такие моменты очень хотелось замереть и сделать глубокий вдох, сжигая табак и впуская в организм едкий дым, наполненный никотином, который ядом разнесётся по клеточкам моего организма. Расслабленно замереть и выдохнуть, чтобы сделать ещё один вдох. И продолжать, пока сигарета окончательно не прогорит.
Я облизнул пересохшие губы и уставился на потолок, размышляя сколько всего мне не хватало из моей прежней жизни. Я скучал даже по бесконечным рекламным передачам, по своему институту, по знакомым, друзьям, но больше всего я скучал по своей маме. Когда я думал о ней, душу наполняло странное чувство вины. Я оставил её там, одну. В том проклятом мире. Поступил также, как и отец когда-то…
Как я ненавидел это сентиментальное настроение, которое находило на меня в такие вот минуты спокойствия. Я сжал, разжал кулак, сделав глубокий вздох, и расслабленно замер. Мысли переключились на ещё одну вещь, по которой я очень скучал. Это произошло из-за того, что взгляд выцепил из общего фона носки моих сапог из толстой коричневой кожи с неким подобием шнурков, начинающихся у подъёма стопы и заканчивающихся, не доходя до колена. Чтобы кто обо мне не подумал, но той вещью, по которой я очень часто вспоминал были мои старые потрепанные кеды, пережившие старшие школьные классы и годы проведенные в институте. Сказал бы мне кто, что можно их обменять на эти два куска грубой кожи на ногах, согласился бы не раздумывая. Осточертело испытывать пульсирующую боль в стопах, а это даже при том, что большую часть времени я передвигался верхом на лошади. Даже страшно приставить, что будет, если мне простоит передвижение по пересеченной местности. Пешком. Видимо с ногами можно будет попрощаться.
Усмехнувшись своим мыслям, я стянул с себя сапоги, отстегнул с пояса саблю, поставив её рядом со своим мешком, и закрыл глаза чтобы на секунду поймать чувство расслабленности. Я даже не смог заметить, настолько быстро меня забрал старина Морфей, унеся в страну темноты и спокойствия. Я уснул и меня больше не беспокоили старые воспоминания.