– Здравствуйте, Арина Ивановна!
– Здравствуйте, Петр Васильевич! – сказала Ариша.- Как поживаете?
– Помаленьку. Как вы? Погулять вышли?
– Да, проветриться захотелось.
– Хорошее дело. А это подруга ваша?
– Подруга, Агафья Алексеевна.
– Очень приятно! Не угодно ли чайку вместе попить?
– Благодарим, нам домой пора.
– Вот пустяки-то! Домой-то успеете, это сюда опять не скоро попадете. Пойдемте, посидим, поболтаем, вот с товарищем моим познакомитесь, с Алексеем Павловичем.
– Нет, спасибо! Нам пора!
– Ну, будет ломаться-то! Изломаетесь, в дрова не будете годиться.
Не стала больше отнекиваться Ариша – согласилась. Согласилась и Агафья. Уселись они за стол под кустиком, спросили самовар, купили у разносчиков закусок. Петр за водкой послал. Принесли водки, стали угощаться, поднесли и Агафье; стала отказываться баба, да уломали ее ребята.
Выпила Агафья рюмку-другую и повеселела. Стал ей Петров товарищ слова разные закидывать, стала пересмеиваться с ним Агафья и не видала, как вечер прошел.
Распростились молодцы с прачками и пошли в свою сторону, а прачки в свою. Пришли домой, поужинали, легли спать, и спрашивает Агафья:
– Ариша, чьи это ребята?
– Али хороши? – сказала Ариша и засмеялась.
– Ничего. Откуда они?
– Мастеровые они: где картинки печатают, так они в машанистах живут.
– А ты почем их знаешь-то?
– Мое дело,- ответила Ариша и спросила: – Полюбился тебе Алексей-то?
– Ничего, парень, кажись, хороший.
– Хошь, подсватаю? Ну, что притворяться-то!
Осердилась Агафья.
– Что я, девка, что ли?
– Разве только девки с любовниками живут? У нас в Москве и бабы не зевают, особливо солдатки!
– Ну тебя! Лучше не говори.
– Ну, черт с тобой! Как хочешь …
Помолчали немного подруги, потом Ариша и говорит:
– А мой Петруша хорош?
– Ничего, хорош.
– Ага! Вот какого подцепила, а ты зевай знай.
– Чудная ты, Ариша, у меня ведь муж есть.
– Где он у тебя, муж-то?
– Где? 3намо, в солдатах.
– Когда он из солдат-то придет, а ты и жди?
– Что ж делать-то? На то закон приняла.
– Закон… Где он у тебя служит-то?
– 3а Питером где-то, далеко.
– Вот он там закон соблюдает с чухонками, любо!
Ничего не сказала Агафья, закуталась в одеяло и отвернулась к стене.
И взяло раздумье Агафью: "Ну-ка и вправду? – думает она про мужа. – Парень он ловкий, нужды не видит; мужик не баба – скорей случай подойдет". И при этой мысли защемило сердце у Агафьи. Что больше думает, то тяжелее становится. Пришли ей на ум письма мужнины, вспомнила она, как он писал ей в них, и не дорог ей уж и Егор таким стал.
"Може, я ему и не мила уж стала",- думает. И силится она отогнать от себя дурные мысли, а они все лезут непрошеные. Измучили они бабу. И больше месяца Агафья боролась с собой, в рот не брала капли водки и не выходила никуда, только разве к тетке сходит. Каждый день она ждала от мужа нового письма, но письма не было.
В один из весенних праздников одна прачка справляла именины, пригласила она и Агафью; на именинах выпила баба и повеселела. Ночью, когда полегли все спать, у Агафьи снова забродили дурные мысли в голове, заговорила кровь молодая.
– Что ты ерзаешь, спать не даешь! – заворчала на нее Ариша.
Повернулась Агафья к подруге и толкнула ее слегка.
– Ариша!
– Ну, что?
– А как бы его увидать-то?
– Кого?
– Алексея-то?
– Ну да! Сама знаешь, чего спрашиваешь?
3асмеялась Ариша.
– Когда хочешь, – говорит.
– Нет, вправду!
– Я вправду. Вот пойду на неделе к Петру, скажу ему,- в воскресенье и придут.
– Ты, Ариша, на меня-то не говори, а скажи как-нибудь по-другому.
– Да уж не учи: знаю как!
В среду вечером Ариша отпросилась у хозяйки со двора и спрашивает Агафью:
– Что ж, кланяться, что ли?
– Кланяйся.
Ушла Ариша и вернулась только утром. Пришла она рано, прачки еще не вставали. Подсела она к Агафье и говорит ей потихоньку:
– Ну, Агаша, засушила ты парня.
– Будет смеяться-то!
– Ей-богу, правда! Сам не свой стал. Как пришла я, узнал и бежит про тебя спрашивать. "Как,- говорит,- она поживает?" – "Ничего",- говорю. "Поклона не прислала?" – "Нет".- "Экая,- говорит,- бесчувственная-то, а я от нее поклона ждал. – " На что он тебе? – говорю я и смеюсь.- Шубу, что ли, шить? – "Какое,- говорит,ґ шубу, тут и пиджак-то хотя скидавай: все сердце себе растравил, об ней думавши". А я говорю: "Ты брось об ней думать-то, у ней муж в солдатах служит".- "Мало что,ґ говорит, – И у меня жена в деревне". Поговорили мы так, стал он выспрашивать, чья ты, откуда, давно ли в Москве, обещал прийти в воскресенье.
– Опять в Сокольники?
– Нет, в трактир наш, туда и вызовут.
Встала Агафья, принялась за работу. Не клеится у ней дело против прежнего, нет-нет да и задумается она об Алексее; не чаяла она, как и праздника дождаться.
Пришло воскресенье. Сидят прачки и сговариваются, кому куда идти; вдруг входит мальчик из трактира и спрашивает Аришу.
– Велели,- говорит,- с подругой в трактир приходить.
Забилось сердце у Агафьи: поняла, кто их спрашивает. Трактир был с садом; в самом углу, в кустах, сидел Петр с Алексеем; на столе перед ними все было приготовлено: и водка, и закуска, и чай. Поздоровались прачки с приятелями, подсели к столу; стали угощать их молодцы. Агафья пила водку без отказа, и под конец в голове у ней зашумело, в глазах помутилось; слышала она только шум какой-то и не понимала, что говорили вокруг нее. Немного погодя Петр с Аришей поднялись идти. Агафья осталась с глазу на глаз с Алексеем. Алексей тоже был порядочно выпивши, пододвинулся к Агафье и обнял ее одной рукой.
– Знаешь, как я тебя люблю? – сказал он.
– Почем я знаю,- проговорила Агафья и улыбнулась.
На другой день проснулась Агафья рано. Товарки ее все спали, Ариши не было дома. Голова у Агафьи сильно болела, точно по ней молотком стучали, и тошнило.
Поднялась она было с постели да опять повалилась. Захотелось ой освежиться: кое-как добралась она до кадки с водой и напилась, стало ей немного полегче; вернулась она на постель, уткнулась в подушку, стала вспоминать про вчерашний день. Вспомнила, как, напилась пьяная, как Алексей повез к себе на квартиру, а что было после, она и вспомнить не могла: спуталось у ней в голове все; даже не могла она вспомнить, как домой попала. Чувствовала она только, что сделала что-то скверное.
Защемило сердце у Агафьи, точно камень на грудь навалился; хотелось ей плакать, да слез не было. "Господи, что я наделала-то! .. Ну, как, Егор узнает", И разобрало ее зло и на себя за свою слабость, и на тех людей, по чьей милости в эту жизнь попала; стиснула она зубами подушку и долго так, лежала.
Пришла Ариша, у Агафьи и на нее глаза не глядят; увидала, что Агафья ничком лежит, подумала, что спит она. Толкнула, не шевельнется. Толкнула еще раз, подняла голову Агафья, вскинула покрасневшими глазами на Аришу и опять уткнулась в подушку.
– Аль голова трещит?
– Смерть моя … Мочи нет.
– Вставай, давай похмелимся, у меня тоже голова болит; вот я принесла.
Вытащила Ариша из кармана бутылку с водкой да два яйца печеных; Встала Агафья, выпили подруги. Стало Агафье полегче. После чая и совсем развеселилась баба.
"Что ж,- думает,- не велика беда, что согрешила! Муж-то тоже, чай, не зевает там. Гуляй, пока гуляется; остепениться время всегда будет"
С тех пор Агафья стала с Алексеем часто видеться: праздники по целому дню проводила с ним и на буднях кое-когда ходила к нему. И весело она провела все лето. Под конец лета стала Агафья в Алексее перемену замечать: сделался он грубый да суровый, совсем не такой ласковый, какой был раньше. Раз в трактире спросила она У него: