Валентин и его командир встретились глазами.
– Вот и работай, – продолжил тот. – Только старайся каждый раз менять позицию. Не забывай о маскировке. Побольше перемещайся по траншее. И не робей. Тебя товарищ старший политрук многому успел научить. Два дня назад ты уже открыл свой счет. Вот и продолжай так же.
Валентин снова плотно сжал от досады губы. Он вспомнил своего наставника – пожилого политработника, о судьбе которого никто в подразделении ничего не знал. А сам он видел того в последний раз уходящим по краю леса в сторону расстреливаемого врагом взвода противотанковых пушек, что вел бой с немецкой бронетехникой слева от них, в том самом бою, когда была разгромлена на шоссе большая наступающая фашистская колонна.
Свист в воздухе привел его в чувство. Молодой солдат поднял голову, и в этот момент позади него что-то ударило о землю. Тут же раздался взрыв. Валентин машинально вдавил голову в плечи. Потом обернулся и увидел падение осыпающихся комьев земли, зависшую в воздухе пелену дыма и зияющие своей пустотой окна в близлежащей деревенской избе, рамы которых были только что выбиты взрывной волной и осколками.
– Началось! – прошипел командир взвода. – Или немцы обнаружили нас, или заранее прощупывают очаги возможной обороны. На психику давят. Сейчас точно по дороге пустят небольшое подразделение из танков, бронемашин и мотопехоты. Будут избегать тех ошибок, что сделали два дня назад на шоссе. Если те проскочат, то идти дальше можно. Если завязнут, то опять молотить начнут, а потом широким фронтом развернутся.
Валентин попытался наглядно представить себе со слов командира картину предстоящего боя, сопоставляя слова взводного и уже увиденное им самим пару дней назад движение врага по шоссе и на пахотном поле. И в этот момент где-то сзади прогремел выстрел, очень похожий по звуку на те, что издавали орудия танков Т-34, работу которых ему уже пришлось видеть воочию. Еще через несколько секунд застучал пулемет, что-то загремело. До траншей долетели звуки работающего на предельных оборотах двигателя. Снова ударил пушечный выстрел.
– Разведку немецкую накрыли! – прокомментировал взводный происходящее где-то позади, за пределами небольшой деревни, обороной которой занималась их стрелковая рота.
Его слова были прерваны новым свистом снаряда в воздухе. На этот раз его удар пришелся точно на ту самую избу, возле которой прогремел первый взрыв, выбивший на ее фасадной стене все оконные рамы. Крыша строения разлетелась в стороны, одну стену вывернуло наружу, отчего поломанные концы изуродованных бревен стали торчать в разные стороны.
– Строили люди, строили! – громко произнес кто-то из солдат в траншее.
Слева от позиций стрелковой роты, на дороге, идущей от деревни через овраг и далее в поля и леса, появился тот самый немецкий танк, который около пяти минут назад ехал в другом направлении, предположительно с целью ведения разведки. Теперь он возвращался назад, но делал это не так гордо и уверенно, как при первом своем появлении. На этот раз скорость его была намного выше. Люк на крыше башни не был открыт, а из него не виднелись плечи и голова танкиста. Танк ехал не то по дороге, не то по обочине, метался из стороны в сторону. А от кормы его валил густой серо-белый дым. Едва танк с грохотом и лязгом миновал дно оврага и начал карабкаться по склону, как позади него снова прогремел пушечный выстрел, результат которого тут же дал о себе знать. От кормы вражеской машины отлетел во все стороны сноп ярких искр и брызнуло пламя. Он съехал вниз, прополз несколько метров по дну оврага и замер, не справившись со скопившейся в этом месте черноземной жижей. Люки его распахнулись, из них появился, стараясь быстро выбраться наружу из разгоравшегося корпуса машины, экипаж.
– Сафронов! – крикнул в сторону бойца младший лейтенант.
Боец ничего не ответил. Руководствуясь наукой, преподанной недавно ему старшим политруком, он навел прицел своей винтовки на горящий немецкий танк, поймал в него человека в форменной одежде, появившегося из люка на крыше башни, и плавно нажал на спусковой крючок.
– Снял! Молодец! – прокомментировал действия молодого солдата его командир.
Валентин быстро перезарядил винтовку. Поймал в прицел убегающего и карабкающегося наверх, на край оврага, танкиста и снова надавил пальцем на спуск.
– Есть! Снял! Молодец, красноармеец Сафронов! – уже более спокойным голосом произнес взводный.
Его слова были прерваны новым взрывом где-то позади, куда упали первые два снаряда и разрушили крестьянскую бревенчатую избу. На этот раз немецкий артиллерийский снаряд упал левее нее, под самую стену хозяйственной постройки, опрокинув ту и сложив набок, отчего она стала похожа на кучу грубо сваленных бревен.