Являясь одним из руководителей Народного фронта и Итальянского народного союза, Джамбоне проявляет себя верным борцом за демократию, борцом против фашизма. Поэтому, когда вспыхнула война и когда во Франции одержали верх шовинистические круги и профашистская свора, единым фронтом выступившие против коммунистов и Советского Союза, Джамбоне продолжал решительно отстаивать свои позиции, защищая в лице СССР мир и свободу.
За свое твердое и последовательное поведение Джамбоне был арестован и направлен в недоброй славы концлагерь в Верне.
Голод и истязания не могли сломить боевого духа нашего товарища. Его гложет мысль о жене и любимой малютке-дочери, которые испытывают самые жестокие лишения, но Джамбоне по-прежнему не падает духом.
Джамбоне выдают итальянским властям и отправляют в ссылку в одну из глухих деревень Южной Италии. Здесь он снова подвергается всякого рода лишениям и притеснениям. Даже события 25 июля не приносят ему освобождения. Реакционные круги берут верх и не торопятся выпустить на волю рабочих-коммунистов. Только накануне 8 сентября — и то лишь под давлением масс — Джамбоне выходит на свободу.
Вернувшись в Турин, он отдает себя в полное распоряжение компартии. Избрав себе псевдоним Берутти — фамилию железнодорожника-коммуниста, замученного фашистами в декабре 1922 года — Джамбоне тем самым хотел воздать должное памяти мученика. И сам он стал мучеником».
Приведенные выше строки — это выдержки из одной подпольной брошюры, вышедшей после смерти этого национального героя.
Таков был Джамбоне.
Что могли сделать все трибуналы и расправы, если Италия имела таких замечательных и вместе с тем таких простых сынов, как он? Так умер наш Джамбоне, так умели умирать все наши мученики. И мы, перед лицом их самопожертвования, клялись усиливать с каждым днем борьбу и не сходить с указанного ими пути.
На насилие мы отвечали насилием. Нельзя было давать врагу передышки. Мы вынуждали оккупантов оттягивать в города все новые силы, снимая их с фронтов. В этой борьбе участвовал весь народ.
За нами охотились, мы скрывались в канализационных люках, жили в разрушенных домах, фактически под открытым небом, страдая от непогоды и холодов, которые стояли в ту суровую зиму 1943/44 года. Но нам помогли продолжать борьбу и выстоять слова: «Это вам, партизанам, патриотам, надлежит сделать так, чтобы гитлеровские захватчики не смогли ступить ни шагу, не наталкиваясь на препятствия, чтобы они были лишены всего, что им необходимо. Саботируйте мероприятия врага повсюду: в его жизненно важных центрах, в учреждениях, в казармах, на улицах и дорогах». Эти слова принадлежали Тольятти.
В начале апреля двое гапистов убивают на улице Сан Бернардино фашистского майора. Через несколько дней такая же участь постигает двух эсэсовских офицеров. 21 апреля приводится в исполнение вынесенный Комитетом национального освобождения смертный приговор двум фашистским доносчикам. 22 апреля я иду на свидание с Барка. Он передает мне пропагандистский материал, который я должен отнести по одному адресу на улицу По.
С пакетом под мышкой я медленно иду, не обращая внимания на то, по каким улицам лежит мой путь, пока не оказываюсь на улице Арчивесковадо перед старинным зданием. Тут я вдруг вспоминаю, что мне рассказывали много лет назад итальянские коммунисты, эмигрировавшие за границу. Воскрешая сейчас в памяти их слова, их рассказы о первых столкновениях с фашизмом, о первой коммунистической газете, я вспоминаю, что в этом старинном доме помещалась редакция «Ордине Нуово» («Новый строй»), первой ежедневной газеты коммунистической партии, издававшейся под руководством Грамши и Тольятти. Здесь работал Грамши, здесь он создал нашу партию, сюда каждый день приходили десятки туринских рабочих, чтобы услышать его слово, найти помощь, почерпнуть силы для борьбы.
Это обычный дом, как многие другие в этом квартале. Но для нас, коммунистов, он хранит память о добром и умном человеке, который сколотил и закалил первые кадры рабочего класса и который умер от невыносимых пыток, но не согнулся перед фашизмом и его жестокостями. Фашизм боялся его могучего ума и доброго сердца и поэтому погубил его.