— Продолжай отстреливаться, но постепенно отходи! А я постараюсь унести Ди Нанни.
В нескольких шагах от нас лежит бездыханный Валентино. И вдруг наступает тишина — сраженный Бравин падает рядом с Валентино. Враг прекратил огонь и приближается. Но все же мы уложили семнадцать фашистов и немцев и многих ранили.
Мне удается уйти и спасти Ди Нанни. Я прячу его в одном из крестьянских домов. Затем возвращаюсь в город и пытаюсь связаться с партийным руководством. В 8 часов утра мы отправляемся за Ди Нанни и переносим его в дом на улице Сан Бернардино, на окраине Сан Паоло. Он очень страдает, но старается не показывать вида. Я остаюсь с ним ждать доктора. Мы думаем о Бравине и Валентино, мы рады, что они не лопались живыми в руки фашистских зверей.
Ди Нанни спрашивает:
— А здесь есть оружие?
Я с удивлением смотрю на него и отвечаю утвердительно. Быть может, он бредит от этой адской боли? Но взгляд у него ясный и спокойный. Он хочет убедиться, что его автомат рядом с ним, и проверяет предохранитель. В этот момент приходит Инес с доктором. Раны у Ди Нанни очень серьезные. Семь пуль попало в ноги, одна — в голову. Когда ему обмывают раны спиртом, он вскрикивает от боли. Но Ди Нанни корчится и до крови кусает губы, чтобы сдержаться и не кричать. После перевязки ему, кажется, стало легче, он даже улыбнулся. Говорю ему:
— Ничего, скоро поправишься.
Но он не отвечает, а только смотрит на свой автомат, который лежит тут же сбоку.
Быть может, он уже предчувствовал скорую смерть. Доктор уходит вместе с Инес, я немного задерживаюсь, затем тоже собираюсь уходить. Через некоторое время я должен вернуться с санитарной машиной: врач посоветовал положить Ди Нанни в больницу, где ему будет обеспечен необходимый уход. Наконец, я ухожу, пожав ему на прощание руку:
— Крепись, через месяц ты опять будешь на ногах, и мы еще повоюем.
В тот момент я не мог знать, что прощаюсь с ним в последний раз.
Спускаюсь по лестнице и слышу, что на улице у подъезда остановилась машина. Раздается шум шагов нескольких человек, подымающихся вверх по лестнице. Это — фашисты! Я едва успеваю спрятаться в нише одной из дверей, на лестничной площадке. Они проходят мимо, не заметив меня. Не имея возможности что-либо предпринять, я с ужасом вижу, что они останавливаются у двери квартиры, где лежит Ди Нанни, и начинают стучать. Я выхожу на улицу и останавливаюсь неподалеку. Мне не остается ничего другого, как только наблюдать за тем, что происходит. На улице стоят в ожидании еще несколько фашистов. Ди Нанни, ноги у которого были перебиты, на четвереньках добирается до дверей и спрашивает:
— Кто там?
Фашисты отвечают. Тогда, сделав неимоверное усилие подняться на ноги, Ди Нанни, открыв дверь, бросает гранату. Двое фашистов убиты, остальные тяжело ранены.
Услышав взрыв гранаты, фашисты, находящиеся внизу, подымают тревогу. Вскоре к дому прибывают около двухсот немцев и фашистов и два танка. Однако никто из этих трусов не решается войти в дом. Они стреляют по окнам. Они думают, что весь дом переполнен гапистами. Но там только Ди Нанни, он один дает им достойный отпор.
Ди Нанни держится добрых три с половиной часа, пока у него не кончаются патроны и гранаты. Не желая отдаться врагу живым, он выходит на балкон. Немцы и фашисты невольно прекращают огонь. Весь забинтованный, истекающий кровью, Ди Нанни, собравшись с последними силами, подымает в знак приветствия сжатый кулак и с криком «Да здравствует Италия!» бросается с балкона.
Потери немцев и фашистов составляют более 30 убитых, не считая раненых. Во время боя немецкое командование вызвало пожарных с пожарными лестницами. Несколько пожарных приблизились к двери. Ди Нанни, заметив их, крикнул:
— Уходите отсюда, я не сумасшедший, я — партизан, я дерусь не с вами, а с фашистами и немцами!
Пожарные отступили. Тогда немцы вне себя от бешенства подтянули к дому два танка и снова начали бессмысленный обстрел. Так, 18 мая 1944 года погиб смертью героя Данте Ди Нанни. Жители этого района города, следившие за боем, почтили глубоким молчанием смерть доблестного бойца.