— Никто из них, — вдруг сказал мне командир отряда, — не умеет владеть оружием.
Я улыбнулся. На память мне пришел один случай из времен войны в Испании, происшедший в тот далекий 1936 год, когда я, восемнадцатилетним юношей, прибыл на фронт, полный энтузиазма, но не знал еще даже, что такое винтовка. Я также вспомнил, что в подобном положении оказались многие другие добровольцы, итальянцы и не итальянцы.
Краткий курс обучения в течение нескольких дней — и эти рабочие и крестьянские парни уже знали, как обращаться с оружием. В предстоящих боях они научатся сражаться.
— Эта группа неопытных юношей, — говорю я командиру, — должна за короткий срок превратиться в отряд умелых и отважных бойцов.
Когда я добавил, что нужно немедленно перейти к действию, он несколько замялся, но я убедил его, что недостаточно только обезоруживать врагов, надо также решительно вступить в борьбу, чтобы нанести нацифашистам смертельный удар. Я пообещал ему скоро снова с ним встретиться и продолжить наш разговор.
Командир понял меня и согласился с моими доводами. Мы условились с ним о дне, когда можно было бы собрать всех его людей в каком-нибудь надежном месте, чтобы я мог бы поговорить с ними и узнать их поближе.
16 июня я отправился на встречу с нашими связными. Девушки рассказали мне о своей работе и о результатах поездок в Ро. Они перевезли в Милан все запасы взрывчатки, спрятанной на складе. Я был очень доволен, что все обошлось благополучно, так как до этого сильно беспокоился о том, что нашим двум посыльным приходится подвергаться опасностям и преодолевать немалые трудности. Девушки обычно носили с собой большую хозяйственную сумку, которую мы прозвали «волшебная сумка». У них был самый невинный и невозмутимый вид, благодаря которому, в сочетании с их юностью, им каждый раз, даже во время облав, удавалось беспрепятственно проходить через контрольно-пропускные пункты.
Они сообщили мне, что техник поручил им купить десяток сумок, в которых можно было бы переправлять необходимую взрывчатку.
На следующее утро я отправился в Ро. В этот день должна была состояться моя встреча с партизанами отряда из Ро. Когда я туда прибыл, было почти уже 9 часов. Командир ждал меня. Пройдя примерно около часу по тропинкам, мы остановились у полуразвалившегося домика.
Сначала я никого не заметил. Затем буквально из-под земли передо мной выросло человек десять. Оказывается, они вырыли под заброшенным домом подземелье специально для того, чтобы прятаться в случае опасности. Я спустился в это укрытие глубиной примерно в четыре и шириной в шесть метров. Входное отверстие одновременно служило для вентиляции укрытия. Был также и запасный ход, выходивший на поверхность земли около большого дерева за домом. Поистине, это был искусно сделанный тайник, который очень трудно было обнаружить, не зная его секрета.
Молодые партизаны, поздоровавшись со мной, сели возле меня в кружок и стали ждать, когда я заговорю. Впервые к ним приехал человек из города, и они, молчаливые и внимательные, были готовы выслушать, что я им скажу.
Я начал с того, что разобрал положение, сложившееся в их районе. Существование группы партизан в таком районе, как их долина Валь Олона, куда противник мог сравнительно легко и быстро подбросить подкрепления из Милана, было немыслимо без активной поддержки со стороны широких слоев населения и без разведывательной сети, благодаря которой они были бы в курсе всех передвижений и численности сил противника, знали бы о его намерениях и т. д.
Я посоветовал им действовать главным образом ночью. Под покровом темноты боевые операции могли бы быть очень эффективными в таком районе, как этот, ибо здесь можно было бы нападать на врага тогда, когда он меньше всего этого ожидал — в узких горных проходах, на проселочных дорогах и т. п. Также удобно было бы и отходить. Врагу же, наоборот, было бы трудно контратаковать из-за ограниченной видимости и недостаточного знания местности.
Я настаивал на необходимости укрепить связи с наделением, с крестьянами. Я настаивал на вербовке новых бойцов, чтобы создать настоящую бригаду гапистов. Я указывал, что это необходимо потому — и в этом мы с каждым днем все больше убеждались, — что, оставляя в стороне вопрос о формах партизанской борьбы на равнине и в горах, окончательная победа над нацифашистами, превосходящими нас в численности и вооружении, не может быть достигнута без организации массового движения, которое в необходимый момент нанесло бы сокрушительный удар по врагу, то есть без подготовки всенародного восстания.