Остальные двое гапистов спаслись. Они бросили в фашистов несколько гранат, вскочили на велосипеды и скрылись. Они видели, что Антонио упал рядом с Ромео, и подумали, что он тоже убит. Однако, когда они уже скрылись, стреляя, Антонио сумел подняться и пустился бежать. Его еще раз ранило, но он не остановился. Наконец, ему удалось завернуть за угол улицы Пачини и скрыться в подъезде дома.
Антонио был схвачен только потому, что привратница побежала сообщить о нем фашистам. Его поместили в больницу на улице Франческо Сфорца, где он находился под усиленной охраной.
Фашисты потеряли в этой схватке двоих убитыми, много их было ранено. Гаписты уже были далеко, а фашисты все продолжали стрелять. Убитый, лежавший на ступеньке лестницы, наводил на них ужас, потому что он был гапистом. Потом труп стащили на тротуар, плевали на него и били ногами. Но народное правосудие все же покарало позднее этого фашиста из руководства фирмы.
28 августа Франко Конти вынужден был бежать из своего дома, так как его искала полиция. На улице его остановил патруль и потребовал пропуск. В ответ Конти открыл огонь, убив двух фашистов и обратив в бегство остальных.
Двое гапистов пустили под откос паровоз на линии Милан — Чертоза — Ро. Одновременно другая группа гапистов подорвала опорную мачту линии высоковольтной передачи. Оборванные провода, скрутившись, упали на дорогу. В них запутались колеса проезжавшего в то время немецкого грузовика, машина вспыхнула, два немца сгорели заживо. Кто-то с проходившей мимо машины сообщил об этом в немецкий штаб. Немцы и фашисты обшарили все в районе Перо, но поиски не дали никаких результатов. Гаписты исчезли бесследно.
Вот уже несколько дней мы вынашивали мысль нанести смелый удар по «доблестным» войскам немецкого райха. На центральном вокзале Милана в одном из залов для немцев и итальянских фашистов был устроен импровизированный ресторан. Там подавали даже пиво, которого не было нигде в городе. Однажды я пошел туда вместе с Сандрой, однако обнаружил, что приблизиться к залу очень трудно. Для этого надо было быть в военной форме. Изучив обстановку, я решил, что лучше всего послать туда гаписта, переодетого в форму фашистских итальянских войск. Техник подготовил мину, у которой бикфордов шнур заменил взрывателем замедленного действия, срабатывающим через полчаса — обычный шнур для этой цели не подходил: он дымил.
Лаборатория находилась в десяти минутах ходьбы от вокзала. Поэтому мы подсчитали, что взрыватель с замедлением на полчаса вполне нас устроит. Я поговорил с Аццини, которому решил поручить эту операцию. Этот юноша был полон жизни, задора, находчивый, убежденный борец против оккупантов. Он был так же смел и мужественен, как самые храбрые туринские гаписты Ди Нанни и Бравин.
В назначенный день мы встретились на улице Копернико неподалеку от мастерской техника. Тут же была Нарва, которая должна сопровождать Аццини. До того я зашел в мастерскую (мы тогда впервые применяли взрыватели вместо бикфордова шнура) и взял рюкзак. Когда я пришел на улицу Копернико, Аццини в военной форме уже ждал меня. Я передал ему рюкзак, и мы пошли все вместе, гурьбой, как будто провожали отъезжающего друга-солдата на вокзал.
Джулио простился с нами около лестницы при входе в вокзал. Дальше Нарва провожала Аццини одна, идя впереди него. Я крепко пожал руку Аццини и тоже пошел. Он поднимался по ступенькам лестницы, немного согнувшись под тяжестью рюкзака. Вход в ресторан находился в конце лестницы, чуть в стороне от нее. Прежде чем уйти, я постоял несколько минут, следя за Аццини. Он шел с сигаретой во рту, спокойно и уверенно. Я подошел к Сандре, которая должна была наблюдать за движением около вокзала.
Когда Аццини подошел к входу в зал, он увидел, что там было полно немцев и итальянцев — военнослужащих фашистских частей. Несколько человек находилось около ресторана. Они сидели на парапете лестницы. Немного в стороне играли, гоняясь друг за другом, трое детей. Аццини вошел в зал, снял с плеч рюкзак и поставил его на пол в угол, который показался ему наиболее подходящим местом. В зале стояла страшная духота и было очень много народу. Все громко разговаривали и смеялись. Аццини вытер обильно выступивший у него на лбу пот и посмотрел на часы. У него было достаточно времени, чтобы уйти. Выходя, он заметил детей, три невинных существа. Они весело смеялись. Борцы движения Сопротивления, сражаясь за свободу, сражались ради детей. Они боролись за то, чтобы дети никогда не знали зверств фашизма, убийств, голода. Эти мысли пронеслись в голове Аццини, когда он увидел этих трех детей. Он подошел к ним, взял за руки и вместе с ними отошел от зала.