Наконец, однажды утром полицейские решились сказать матери, что ее догадки правильны:
— Ваша дочь находится в Каза дель Балилла — она в руках немецких эсэсовцев. Завтра сможете ее увидеть.
Она потребовала, чтобы ей предоставили свидание сейчас же; ее сухие без слез глаза горели ненавистью. Нет, не мольба сходила с ее губ. Ее горе было горем матери, которая знает, что вот-вот может потерять свою дочь. И сильнее горя в ней была ненависть, ненависть итальянской женщины, которая борется и не становится на колени перед палачами итальянского народа.
Фашистские палачи из Монцы знали от шпика Арконати, что Сандра часто встречается со мной. Пытались выследить и арестовать меня. Надеялись выследить и арестовать одного за другим всех гапистов и уничтожить всю нашу организацию. Сандру допрашивали итальянцы.
Невозмутимо присутствовали они во время пыток, побоев, которыми ее осыпал немецкий фельдфебель.
Другой предатель-итальянец был за переводчика. Эти мучители, эти продажные шкуры, которые допрашивали ее и других арестованных, не могли понять, почему коммунисты предпочитают идти на пытки и смерть, чем покориться немецким оккупантам.
После двух месяцев заключения Сандру отправили в концлагерь в Больцано. Она вышла на свободу 30 апреля — после победоносного всенародного восстания.
XII. Забастовка в Милане
После ареста Сандры и Нарвы командование сообщило, что мне необходимо уехать из Милана. 14 сентября Нино познакомил меня с товарищем Кампеджи, который в мое отсутствие примет командование гапистами. 16 сентября я выехал из Милана пригородным трамваем, идущим с Корсо Семпионе в Галларате. Приехав туда, я встретился с Джанни. В три часа в траттории меня ждал Бруно Фелетти (Марко) — комиссар партизанских бригад района Валь Олона. Увидев, он стал меня внимательно разглядывать, словно сомневаясь, что перед ним партизан и тем более командир бригады ГАП.
Мы с ним обменялись несколькими фразами. Марко говорит мне:
— Надо создать партизанский отряд в непосредственных пригородах Милана.
Вечером мы встретились с Серджо и представителем коммунистической партии, ответственным за организацию бригады. И вот в полночь фундамент будущей 106-й бригады САП «Венанцио Буцци» уже был заложен.
В сферу действия бригады должна была входить равнина, простирающаяся от ворот Милана по обе стороны реки Олоны и двух узких автострад, соединяющих Милан, Варезе, Комо. Здесь не было ни озер с покрытыми пышной растительностью берегами, ни живописных холмов; только в ясные дни вдали виднелись величественные вершины гор. Вокруг непрерывно тянутся однообразные поля, один за другим следуют дымные промышленные поселки, местность перерезают дороги, тропинки, живые изгороди, ирригационные каналы. В этом районе гарибальдийцам предстояло вписать одну из самых славных страниц в историю итальянского движения Сопротивления.
Приступаю к организационной части дела.
— Создадим новую бригаду в ходе борьбы, — передал я всем отрядам, и это стало лозунгом для всех них. Я знал городок Ро, где действовала группа гапистов, о которой я уже упоминал. Но меня там тоже знали, и поэтому я вынужден был передвигаться с необходимой предосторожностью.
Прежде всего я установил связь с существовавшими уже в том районе несколькими отрядами гапистов. Раньше, чем с другими, установил контакт с отрядом в Нервиано. Командовал им граф Качча Доминиони, а комиссаром был Сандро.
На первой встрече присутствовали десять партизан и три офицера, которые поддерживали связь с графом Качча. В конце своего выступления я сказал о том, что надо немедленно переходить к активным действиям, организовать настоящую боевую бригаду.
После меня взял слово один сержант, некий Тони, который заявил, что совсем не нужно иметь связь с командованием, а для нанесения ударов по врагу надо подождать подходящего момента. Мне стало ясно, что я имею дело с типичным сторонником тактики выжидания, и сразу обрываю его.