- Господи, да ты уже и сама наблатыкалась! - улыбнулся Евдоким.
- Это было в качестве примера. Слабого и очень примитивного. - Ульяна отвлеклась в кои-то веки убрала телефон в карман, видимо, проверив все свои сообщения и письма и ответив на них. - Вон твой сменщик уже нахватался так словечек, что и его тоже не поймёшь. И он ещё считает себя крутым от этого. Просто тошнит иногда.
- Ну, так это не повод.
- Повод! Ещё какой повод! Тебе, быть может, не понять, а меня тошнит и коробит от этих вот... Они могут ни с того, ни с сего начать пялиться. Или за жопу хватать. Я, конечно, не против кокетливых шлепков или... - Ульяна запнулась, не сумев быстро подобрать слов. - А эти... Подходят и просто откровенно и нагло своими руками как схватят!... Я потом сидеть не могу: как хватанут! И синяки! Куда это годится только?!
- Нда... Такое действительно бывает! - кивнула Татьяна, потирая при этом свои ягодицы, будто вспоминая примерно то же, о чём говорила её подруга. - Я такое видела... И не только видела.
- И что вы тогда не скажете руководству?
- А чего ему говорить? Вот скажем. А что? Порекомендует не ходить в тех местах, где эти сектанты крутятся. И выговор предъявит. Всего и толку. Все покивают, а потом опять всё вернётся на круги своя.
- Понятно! - Евдоким присел на скамейку, при этом продолжая смотреть за тем, как продвигается работа над загрузкой вагона чёрным ломом. - А чего все так возятся с этим... Как его там... Императором каким-то?
- Кайзером?
- Да-да. Им самым. Кайзером.
- Так это чуть ли не самый главный человек в этом деле! Для этих уголовников - уж точно! Он для них и царь, и бог, и вообще основа основ и всего мирозданья. Одно слово - и для них мир обрушится! Со всеми вытекающими...
- Это я уже слышу который раз. Столько раз... - Евдоким протяжно выдохнул, словно и в этот раз он не надеялся получить более или менее вразумительного ответа. - И вот все комментарии и пояснения на этот счёт настолько ёмкими были, что я вот... до сих пор спрашиваю и расспрашиваю поподробней.
- А там на самом деле столько всего непонятного!...
- И лучше и не лезть туда! - согласилась с подругой Татьяна. - Целей будешь!...
- Что? Совсем всё так страшно? - усмехнулся слегка парень. - Секта кабальная? Вроде ипотечников седьмого дня?
- Да я бы не сказала, что всё вот прям так уж! - Ульяна скривила удивлённо-заворожённую физиономию, при этом глядя вслед уходившей внутрь офисного помещения базы Татьяне. - Она у нас просто сама по себе такая вот женщина. Старается никуда не лезть. Ни о чём странном и непонятном не расспрашивать. Всё ожидает откуда-либо каких-нибудь сверхъестественных угроз.
- А они действительно есть?!
- Да куда там! Просто один добрый человек решил на свой страх и риск взять на попечение уголовников.
- И от такой вот доброты в мужиках родился благоговейный трепет? - рассмеялся Евдоким. - А я уж было подумал, что ничего святого в нашем мире не осталось.
- Его и не осталось. - серьёзным тоном и без тени насмешки бросила Ульяна. - Совершенно ничего святого. А всё дело в бабках. Точней - в части прибыли. За работу вот этих вот товарищей Кайзер берёт плату. За каждого - ровно восемнадцать тысяч. Ни копейкой больше. И ни копейкой меньше.
- Рэкет?
- Куда там! Хоть эти и уголовники... - девушка кивнула в сторону чёрнорабочих. - Но кишка у большинства тонка пойти вперёд батьки в пекло. А для таких же это, по идее, так и нуна. Они просто работают. Работают там, где прикажет Кайзер.
- Нормально! - покачал головой Евдоким. - Вот тебе ещё один пример того, что ни за что не стоит совершать противоправные поступки. Был свободным человеком, потом сел в тюрьму, дальше - дошёл по наклонной до рабства.
- А это и не рабство. Хочешь - уходишь. Более того - их могут выгнать. Там у них устав какой-то есть. И Кайзер никого силком не держит.
- Эдакий клуб по интересам?
- Да, с кормёжкой и ночлегом. У них там, видимо, какие-то помещения. Может, в стиле казарм... Может, землянки какие-то... Я там не была. Да и забор, говорят, там такой, что... Но их там много. Они частью и в колхозе работают. Что в дальнем селе. Там, говорят, престижно работать с августа по октябрь. Видимо, пожрать чего есть. А тут - отчасти провинившиеся! Отчасти - много бузившие... по селу с колхозниками.
Евдоким встал со скамейки и принялся расхаживать из стороны в сторону. При этом он то хмурил брови, то постоянно двигал губами, словно в данный момент присутствовал на конкурсе на самую страшную или нестандартную физиономию. Парень шоркал по сухому, как порох, песку, поднимая небольшие ураганчики. И врем от времени бросал взгляд на работавших подопечных: то ли по инерции продолжая их контролировать, то ли намереваясь вот таким образом понять то, что съедало и гнело его душу.