- Так ты их того?... Н поинтересовался Евдоким, почувствовавший, что ему реально стало немного жутко только сейчас.
- А хрен его знает! - меланхолично ответил старый зек. - Я под дозой чебурашек ловил. А что и как... Менты сказали, чего я отрицать базар таких звёздных людей буду?!
Евдоким очень часто во время разговора мог начать задавать вопрос без передышки. Нет, эдакая небольшая пауза, безусловно, была. Чтобы дать собеседнику возможность ответить. Но только - ответить бысто и односложно. Вопрос подразумевал ответ. И ответ парень уже отчасти додумывал сам, формулируя исходя из него следующий вопрос. Который, можно подумать, словно уже был не только обдуман, но и произнесён. И единственное - что ждал той паузы, когда собеседник соизволит закончить отвечать.
И поэтому парня несоизмеримо сильно раздражала та медлительность, с которой говорил старый охранник. Говорил с той вальяжностью и равнодушием, словно это у него - у старого зека - ещё впереди огромное количество времени. А у собеседника его как раз нет.
Но последняя фраза Евдокима добила окончательно. Если бы фразы могли убивать, то именно эта фраза могла стать смертельной для молодого начальника смены. Причём парень сам про себя не осознал сразу за столь короткий миг, что для него более ошеломительное и сверх понимания: та небрежность в разговоре, откровенное (по мнению Евдокима) наплевательство на судьбы людей или сам факт и жестокость преступления, которое было совершено? Евдоким в свои только-только начинающиеся зрелые годы и представить себе не мог, что будет столь свободно беседовать на улице с отсидевшим убийцей. Мужчиной, который не скрывал этого. И при этом воспринимал это всего лишь как часть прошлого. Парень всегда представлял подобных людей как жителей другого, чуждого мира.
Может, поэтому он так потянулся? Но при этом был столь резко одёрнут простым пренебрежением главных, по мнению многих людей, правил, норм и устоев.
- То есть тебе... - попытался было прояснить ситуацию Евдоким, всё ещё надеясь, что понял слова не в том смысле, в каком они были произнесены.
- Наплевать? Да... Мне наплевать. Было и прошло.
- Но мужчина же... Они жили... Полной... Жизнью полной.
- Да кто они? Да они же и сами были хороши! - махнул рукой Степаныч.
- Но как? Ты же их даже не помнишь... И как их - тоже...
- Да чего там не ясного? В те времена на девятках только бандюганы могли ездить. А девка... Да сама она понимала, на что шла, чьей наковальней становилась. Небось и поддерживала своего уголовничка... А таких часто убирали. Ну, убрали ещё раз! А на кого срубить срок? А тут обкурок попался под чебурашкой! - На него и спишем! Ты пойми: им же, звездатым ментам, нашептали, чтоб не рыли в ненужном коридоре. И звёзд могли бы подбросить. А иначе бы - сымали бы звёзды!
Евдоким ещё хотел что-то сказать или даже спросить, но не стал. Для него, пожалуй информации и впечатлений хватило с избытком! Потому он просто посмотрел на охранника.
- Кима, и вообще не грузи!... И сам тоже... Было и прошло! Ты лучше домой топай! А то мне собакевичей пайкой одарить надобно. И отвязать на территорию. А они тебя не знают!...
- А, ну да... да.. вай..
- Удачи! До завтрего!...
014
Евдоким на следующий день пришёл раньше обычного. Почему-то в вечер предыдущих суток парню так и не давала покоя рассказанная пожилым охранником история. И он полез в Интернет. Приученный тем, что в глобальной сети есть буквально всё, за исключением буквально всего необходимого, парень как раз решил найти нечто подобное. Всё-таки преступление было не рядовое. А современные телевизионные и документальные проекты падки на всевозможные нестандартные истории и рассказики. Могли об этом написать ещё и газеты. Вот только регион, в котором начудил "под чебурашкой" старый зек, был неизвестен. Да и вообще редко когда газеты имеют на своих сайтах в глобальной сети столь огромные электронные подшивки старых выпусков в архиве.
Выскакивало в поисковых системах десятки самых разнообразных историй и рассказов. Они были и похожи на то, что рассказал Степаныч, и непохожи. Что-то повествовалось как доказательство неких мистических сил. Что-то упоминалось в качестве заметок журналистов или бывших полицейских. В глобальной сети вообще с недавних лет наметилась тенденция выкладывать мемуары. Словно человек боится того, что он прожил несчастно-ненужную жизнь, и его забудут уже вскоре после его смерти. А вот такое подобие мемуарных расследований - вроде как возможность остаться жить дольше. Хотя, судя по подробностям и некоторым деталям, сам Евдоким стал склоняться, что часть прочитанного была явным вымыслом или преувеличением. А часть - словно написано самими теми, кто совершал преступления.