- Наши уже пошли обратно! - Серый с некоторой грустью посмотрел на мужчин, которые стали по очереди выходить чуть ли не строем из своей каморки, в которой хозяином практически всегда был Петрович. - Согрелись, задницы прогрели, сейчас пойдут на морозец энергию отдавать холодному миру.
- Философ прям! - Прыснул Евдоким, однако не рассмеялся, словно шутка была не докручена до конца.
- А то! Ёптыть!... - И Серый подмигнул молодому начальнику.
- А ты чего не грелся? На морозе тут покуривал...
- Да вот с тобой посидел, на солнышке погрелся, на ветерку остудился, деревяшку задницей своей надломил. - Серый явно погрустнел.
- Рассказал много всякого. На кой ляд это решил?
- Да просто так... - Серый спрыгнул с забора и медленно двинулся в сторону выходивших кайзеровцев. - Просто так, Кима! Не суди строго. А Петрович - он человечище! А вот я - Серый!..
019
Работа на производственной базе прерывалась частенько и по независящим от людей и времени причинам. Иногда бывало, что вагон железнодорожники не успевали поставить на пути. Или убрать наоборот. И тогда часть работы просто сама по себе оказывалась бесполезной. Не было совершенно никакого смысла резать металл на куски и складывать в отдельные кучи. Они начинали бы мешаться под ногами и для проезда техники. И всё равно пришлось бы перетаскивать во второй раз - уже после того, как вагон для приёма чёрного лома встанет на пути. А если ещё вдруг какой-нибудь умник перепутывал кучи с уже подготовленным к погрузке ломом? Тогда часто не обходилось без очень долгих и крайне нелитературных выражений. Причём со всех сторон. Потому что никто не чувствовал себя виноватым.
Евдоким не любил такие моменты. Работники, и без того не блиставшие идеальной организацией, вмиг расхолаживались и разом становились нетрудоспособными до сильной встряски - подчас даже с применением физической силы. Естественно, сами чёрнорабочие придерживались иной точки зрения. Даже самый трудолюбивый человек после тяжелейшей физической работы посчитал бы за счастье преждевременное окончание или хотя бы перерыв. Мужчины нередко издевались над невысокого роста начальником участка, что был сменщиком Евдокима. Тот постоянно пытался на словах заставить работать практически впустую на две третьих, угрожая и даже запугивая. Но вот идею молодого парня восприняли адекватно и с пониманием. Евдоким почти сразу предложил в подобные периоды временного простоя убирать производственную базу. Всё равно на территории то тут, то там накапливался посторонний мусор. Кто-то оставлял рабочие инструменты или даже одежду где-то среди металла. А позже это забиралось одним ковшом, перемешивалось, спрессовывалось... В общем, фактически безвозвратно утрачивалось. А простая уборка в течение часа-другого разительно лечила эту проблему. Кроме того за этот период все чёрнорабочие не особо и напрягались. Даже когда Евдоким ввёл обязательное дежурство с метлой.
Но был и другой повод прекращать работу: погода. Она, как известно, непостоянна. А предсказывать её берутся только те люди, которые частенько ошибаются. И далеко не всегда по своей воле.
В амурской области нередки в середине лета сильнейшие дожди. Настолько сильные, что просто само нахождение на производственной площадке было бессмысленным. Совокупность больших масс воды, металла, смоченного осадками, и оборудования, работающего на электричестве - это был крайне убойный коктейль. Выгнать кого-либо на такую авантюру было нелепо и опасно: сами чёрнорабочие, которые не были обучены высоким манерам легко могли свести счёты с начальником. Своя рубашка у большинства людей расположена ближе к телу.
Приём металла просто останавливался на время выпадения осадков. Да и после их окончания не всегда можно было это сделать. Если приходила машина с небольшим грузом, то чёрнорабочие могли ещё согласиться на разгрузку вручную. Но тяжелогружёные большегрузы сразу поворачивали назад или как минимум в отстой.
Временные задержки с непогодой также стали отчасти решены. При моросящем дожде или уже после него мужчины стали осматривать на всякий случай рабочую технику и оборудование. Хотя возгласы роптания всё-таки иной раз раздавались, но исключительно за спиной Евдокима. Да и то в стиле: "Нам-то чего? Ну, поломается она без этого. Постоим покурим. У нас же нету почасовой выработки!"
Но молодой парень, лишь полтора месяца отработавший на базе, уже получил свой лимит уважения, доверия и понимания. Поэтому и упрёки к нему носили больше дружеский характер, иронизировавший сам факт работы. От работы никто не отказывался, как и от подобных тематических шуток ради разрядки атмосферы.