"Пойду узнаю! - думал он раз за разом. - Осмотрюсь. А коли что - прикрою лавочку!"
Однако нервозность проявлялась у парня достаточно оригинальным образом. Он не ходил по всей производственной базе, высвобождая адреналин, что скопился в крови, в физические нагрузки, пусть и лёгкие. Он не искал, на ком бы сорвать злость, кого бы можно было заставить делать бесполезную работу. Нет! Евдоким просто уселся на одном месте с блокнотом, сделанном из нескольких разрезанных листов бумаги и скреплённых степлером, и ручкой.
Евдоким сидел неподалеку от железнодорожных путей и в стороне от офисного здания металлоприемочного пункта. С этой точки прекрасно были видны ворота на производственный объект, а также все пути и тропинки. И в первую очередь - сами железнодорожные пути. И открывавшийся проход между бетонными стенами забора вплоть до поворота - там, где забор становился из колючей проволоки и огораживал базу китайцев. Единственное неудобство заключалось в том, что не всех работников можно было созерцать. Их просто прикрывали металлические корпуса стоявших вагонов. Но именно с этим молодой начальник и собирался справляться.
Евдоким время от времени отвлекался от постоянного созерцания и быстро что-то писал в свой блокнот, предварительно посмотрев на часы и сверив время. Иногда парень даже доставал из кармана небольшой бинокль - наподобие тех, что выдают посетителям театра, если те желают увидеть все подробности даже с последних рядов. Этот оптический прибор парень нашел случайно, когда разбирал кучу металла. Каким-то способом бинокль попал в кучу лома. Оптика и линзы у него были целы. И Евдоким решил не брезговать находкой. Тем более, что по его собственным прикидкам она была вполне ценной.
- Так-так-так! - тараторил Евдоким, лишь видел, что кто-то из чернорабочих отходил в сторону или просто пропадал из вида. - И куда ты собрался? ... Куришь, значится!
Но Евдоким все равно заносил эти данные в блокнотик. Чтобы было учтено все. А анализом и разбором полетов он собирался заняться чуть позже.
"Серый, курево, 15:30" - примерно такого типа появлялась запись на исписанных листочках. А уже через некоторое время появлялась приписки с цифрами, которые означали время окончания этого самого курева.
Таким нехитрым образом Евдоким собирался найти и выследить того человека, который мог пойти по путям железной дороги ближе к выходу. В том направлении, где было поле конопли, но в первую очередь - странный мешок с высушенной травой, от которой пахло странным сладковатым запахом. Парень уже почти не сомневался в том, что же там было высушено. Однако не спешил с выводами. Хотя версий явно было уж слишком мало!
Благо, в этот день после обеда вообще не было приезжих автомобилей, что сдавали металл. Это случалось редко и по меткому заявлению Ульяны могло называться не иначе, как "день вывезенной на переплавку Родины". Но уже на следующий день приходили очередные клиенты, на весы становились грузовые автомобили. И все понимали, что Родина не вывезена ещё полностью. И на земле то тут, то там ещё есть металл, который "металлисты" соберут и отнесут за деньги.
В подобные дни на производственной базе занимались разрезанием крупного металлического лома. С воинских частей и полигонов привозили списанную технику или ту, что не только отработала по своему основному профилю, но и после отличной учебной мишенью.
Работой подобной занимались те рабочие, что имели квалификацию сварщиков, газорезчиков или просто носильщики. А вот пара крановщиков и механиков почти не имели занятия. И вот их-то и упустил из своего внимания Евдоким. Как после оказалось, Серый трижды пропадал из поля зрения. Но парень с ужасом для себя и своей наблюдательной задачи увидел Виталия - второго крановщика. И при этом шёл он со стороны поля, передвигаясь по путям железной дороги. И вышел он из-за поворота. Где и побывал на обеде сам Евдоким.
Парня буквально так и подбросило. Он не смог усидеть даже на месте и подскочил на ноги. Правда, практически сразу он взял себя в руки и стал быстро и почти яростно листать блокнотик. Листы от такой энергии, выплескиваемой Евдокимом, стали даже рваться и комкаться. Что добавляло отчаяния и неудовольствия со стороны парня.