е такого человека всякий раз было большим шухером для мальчишек. Во-первых, им хотелось, безусловно как и любому другому, оставить место и сам факт строительства "штаба" в тайне. Во-вторых, нередко из подобных людей просто-напросто могли не только прикрикнуть на ребятню, но и попытаться вполне весомо проучить их кулаками - просто так, что те были свидетелями самого факта разбоя и расхитительства материалов и вторсырья на предприятии, пусть и было оно уже ничейным и заброшенным. Именно поэтому всё подобное и отложилось в памяти Евдокима настолько чётко. Сейчас же вдоль забора просто царствовала полынь и лебеда. Словно здесь никогда не ходила и никакая живность - корова или коза. Хотя поблизости было немалое количество своих деревянных домов на земле. В которых очень и очень часто люди держали какую-никакую животину. Зато в подобных зарослях, которые уже в некоторых местах достигали высоты груди, развелось немало насекомых. Именно под их нескончаемые трели и серенады друг другу Евдоким чуть ли не ежедневно ходил. Иной раз его путь пролегал по другим улицам, отчего-то связанных названием со сталелитейной промышленностью: Литейная, Металлургическая, Рабочая, Стальная и некоторые прочие. Хотя здесь никогда и не бывало ничего подобного! "Свинцовой бы такую улицу назвать! - Пронеслась мысль в голове у молодого начальника производственной базы. - Мы тут столько аккумуляторов переварили на кострах, что просто жуть! Или Аккумуляторной! Здорово было бы жить, наверное, на Аккумуляторном переулке. - Парень опять покрутил головой, осматривая местность. - А вон те места можно было бы назвать Медедобывальной". Под подобные умиротворяющие мысли и воспоминания, под которые столь сильно подходил медленный шаг по знакомой местности, Евдоким окончательно расслабился. Так, что даже особо не стал напрягаться, услышав некие глухие удары, словно кто-то сбрасывал с плеч большие тяжёлые мешки, туго наполненные чем-то сыпучим и плотным. И мешки эти падали также на нечто плотное и набитое. Например: как если бы разгружали грузовик с мукой и мешки просто бросали на землю, а после - один на другой, не особо затрудняясь с дальнейшими хлопотами. Вряд ли можно было сказать, что кто-то работает с тяжёлым и массивным инструментов в стиле кувалды или лома. Тогда приходилось бы бить по такому же неоднозначно глухому. Даже в землю металл врезается с совершенно иным звучанием! Что уж говорить о бетоне или том же дереве, если работали с железнодорожными путями, коих в этих местах было немало. В том числе - и заброшенных. Только немного погодя, когда неожиданно зашуршали кусты и трава, Евдоким словно очнулся. Он отпрыгнул примерно на шаг в сторону и уставился просто на заросли. Оттуда выбрался невысокий мужчина, который в руках держал что-то увесистое и явно твёрдое, но небольшого размера. Что именно - разглядеть было практически невозможно. Из-за того, что человек выходил спиной вперёд. Молодой начальник насторожился и несколько даже присел - но это больше из-за просто интуитивных ощущений, как будто тело само приготовилось в случае чего бежать. Сердце в мгновение ока стало буквально с сумасшедшей скоростью биться внутри, что отчётливо ощущалось в голове и на сгибе локтя. Между тем вышедший из огромной травы человек сам по себе был невысокого роста. Ко всему прочему он был одет в крайне странную одежду - в рабочую робу (судя по всему она была именно рабочей) тёмно-зелёного цвета. Несколько ядовитого. И отчасти даже противного. Ткань одежды была очень плотной. И потому явно мало подходила для использования её летом - судя по всему, в ней было крайне жарко и душно. В такой простой человек вряд ли бы работал на улице под дневным солнцем. Зато отлично бы подобное пригодилось в каком-нибудь месте, где огромное количество ветров, которые при всём при этом дуют с севера и явно не жаркие. Или же осенний тип одежды. И, судя по всему, даже унифицированный настолько, что походил на военный стиль одежды. Мужчина в робе был не очень высокий. Да и не особо плечист. Скорее всего он выступал бы чуть ли не в наилегчайшей категории, если бы участвовал в соревнованиях единоборцев. По размерам Евдоким даже мог сказать, что странный встречный был в два раза меньше его. Хотя выглядел коренастым и крепко сбитым. То, что незнакомец присел, только уменьшало его в росте. Молодой начальник примерно с две трети минут провёл в своей стойке, замерев. Не очень сильно отличался от него активностью движений и встреченный в кустах мужчина - тот тоже замер и словно что-то разглядывал. Наконец сам Евдоким не выдержал и выдохнул. Оказалось, что он на этот период времени и задержал ко всему прочему дыхание. Выдох получился достаточно громким и мощным. Как и последовавший за ним вдох. Отчего мужчина в кустах вздрогнул и одним прыжком вылетел из травы несколько на саму тропинку - примерно на метр, хотя лететь ему приходилось спиной вперёд. Одновременно с этим рабочий развернулся в полёте. Это оказался азиат. Совершенно небольшой и невысокий азиат с крайне маленькими пропорциями тела. Даже голова у него была несколько миниатюрная. Словно его специально ограничивали в своём развитии в детстве на протяжении достаточно длительного времени, заковав в какие-либо кожаные доспехи определенного размера, которые просто-напросто и не давали вырасти из подобного вида рубашки. Рубашки обыкновенного семи или восьмиклассника, если брать Россию. - Сидаластвуйте! - На крайне ломанном и очень-очень беглом языке заговорил мужчина. - Добрый день! Евдоким в ответ на приветствие только лишь кивнул головой и ответил максимально вежливо и отстранённо. Так он старался всегда делать, когда не знал, как именно обращаться к человеку, то есть: насколько панибратски? То ли с ним говорить "Привет", то ли "Здравствуйте", то ли переходить на "ты" или ещё как. Да сделать так, чтобы собеседник в самом начале не обиделся. Особенно такое бывало раньше у парня, когда он говорил "Здравствуй", а потом, вроде как поперхнувшись, добавлял "...те". Словно заранее изначально так и хотел сказать. Правда, при этом Евдоким вдруг стал сомневаться и сейчас. Причём - не из-за того, как поздоровался. А что именно сказал. Поздороваться, наверное, парень мог даже вполне себе по-простецки: в стиле "Ага! Давай!" Но он засомневался: а точно уже можно было сказать"день"? Не утро, не обед, а именно день? Точно сейчас уже настало время, чтобы говорить "день"? Евдоким поднял голову, чтобы посмотреть вверх на небо. Там не было ни единого облака - именно над ним, над его головой. Однако при этом сильная облачность была далее - ближе к горизонту. Словно это был некий огромный колодец, выход из которого был исключительно сверху. Соответственно было практически невозможно определить, где именно сейчас стоит солнце. Вообще было ярко и светло, но самого источника светы видно не было. Вслед за молодым человеком задрал голову вверх и небольшой азиат - собезьянничав или просто от некоего недоумения. - Ты чего тут делаешь?! - Робко поинтересовался Евдоким, не совсем осознавая, что ответа может и не последовать - просто по той причине, что это явно был иностранец. Парень опустил голову и посмотрел на своего незнакомого собеседника. Только сейчас он отчётливо разглядел несколько ярко-алых полос на шее. Тонких и длинных. Тонких примерно настолько, насколько вообще можно сделать, например, обыкновенными человеческими пальцами. Если подушечки пальцев намочить в краске... Евдоким вздрогнул. Если цвет был ярко-алым, значит, кровь ещё даже не думала засохнуть. Она была чуть ли не свежая! А то, что это была кровь, сомневаться, уже не приходилось. - Ты поранился?! - Успел задать ещё один вопрос молодой начальник прежде, чем странный маленький азиат опустил голову. Прошло ещё несколько мгновений. И всё это время было потрачено незнакомцем на то, чтобы просто смотреть перед собой и моргать. Он даже не подумал о том, что у него на шее может что-то быть. Обычно, если произошла какая-то рана, человек куда как проворней и быстрей реагирует на подобное. К тому же кровь из раны может вытекать - а это, во всяком случае самому Евдокиму, причиняло дополнительные неудобства. Капельки крови на коже щекотали. Иной раз настолько противно и надоедливо, что просто хотелось выть волком. Ведь, это накладывалось и на боль раны. И тогда словно всем телом овладевали эти чувства вперемешку, усиливая друг друга сильно. Очень. Очень сильно. В несколько раз. "Четыре полосы! - Подумал Евдоким. - Получается, его словно какой-то маньяк-вампир так вот соорудил по горлу. Проткнул!" Парень на всякий случай отошёл на пару шагов назад, словно предчувствовал, что вот-вот может случиться нечто нехорошее. Конечно, из-за этого он практически вышел на дорогу, которая от некоего подобия гравийного тротуара не была на улице отделена от автомобильной проезжей части. Но всё-таки подобное казалось куда как безопаснее, с учётом того, что из травы мог появиться ещё не один подобный взвод маленьких азиатских мужчин. Да что там говорить! Там и взвод больших азиатов легко спрятался бы. В полное боевой экипировке с вооружением! И Евдоким, насмотревшись всяких американских фильмов, не удивился бы, если бы вдруг появилось и дуло танка - из-под земли. - Поранился! - Вдруг ответил азиат, однако нельзя было точно сказать, в какой манере это вообще было сказано: то ли как вопрос, то ли как ответ на тот самый воп