057
- А мне шкурку! - Кричал, надрываясь Губа. - Мне - шкурку! Мужики, которые медленно шли по территории производственной базы на свои рабочие места в эти утренние часы, весело над ним посмеивались, то и дело задавая вопросы: - А ты точно уверен? - Да зачем тебе эта шкурка нужна? - Чосонок - это, конечно, круто. Но где ты поставишь? Около кровати. Но языкастый мужчина, которому нужно было в первую очередь важнее всех остальных настаивал. Настаивал и настаивал! На том, что ему пренепременно нужна та самая шкурка. Непонятная. И он-то точно знает, что с ней делать. Не то, что эти олухи, которые смеются над ним. Это сейчас они вот так вот смеются. А потом... И потому Губа то и дело покрикивал: - Не! Мне действительно! Чего вы смеётесь? Мне шкурку и надо! - Повторял и повторял на любые смешки и возгласы мужчин он. - Чосонок - это же настоящая вещь просто! А тут ещё и шкурка! - Да что ты с ней будешь делать? - Может, лучше тогда настоящего Чосонка взять? - Гаркнул Серый, который изначально всё это и затеял, тем самым просто решив в очередной раз посмеяться, выставив в дураках несколько нерасторопливого и вертлявого сожителя по общежитскому приюту. - Представляешь? Настоящий! Живой! Чосонок! - Не поворачиваясь, чтобы не рассмеяться в голос, говорил он односложные фразы. - Да ну! Зачем он мне? - Тут же в ответ рапортовал, картинно возмущаясь, Губа, ещё и в продолжение отмахиваясь руками, словно ему только что собирались вручить просто какой-то неликвидный и крайне залежалый товар. - Что мне с ним делать? Это же какой зверь! Он же просто ест настолько избирательно, что невозможно прокормить! - Да ладно?! - Конечно! - Тут же поворачивался Губа к очередному, картинно не верившему, просекшему фишку, что одного из компании явно дурачат. - Он же какой привереда! Не то, что у нас! Он и в тех лесах, что живёт, буквально выбирает себе еду так, что подчас может голодным остаться! Вот если семечки или орешки кто грязью обсыпал. Или того - мочой пометил! Потому и в клетках его почти не держат! Он и не знаменит! А так дома держать - слишком дорогое удовольствие! - А из каких он таких мест?! - Настойчиво разводили Губу на всякие фантазии мужики. - Из каких, из каких?! - Обидчиво ответил тот. - Чего ты тут вопросы разводишь такие дырявые?! Вообще из диких и тропических! Откуда ещё могут быть вот такие Чосонки дикие? В простых и уже давно освоенных местах подобные давно как исчезли все! - Прям все?! - Конечно! Истребили бы! Люди же они как? Берут лес - и весь вырубают! И не с одной стороны идут, а сразу с нескольких. Вот зверью уходить и некуда получается совсем в таком случае! Многие просто умирают. Вот в простых лесах такого уже и не осталось! Только в диких! - А в каких именно? - Да не твоё дело! Но вообще в Азии. А где точно - не скажу! С географией трудно! - С географией? - Прыснул кто-то. - То и видно! - Чего тебе видно? Просто человек в школе слабо слушал! Спал!.. - Вот на географии, может, и спал! - Опять смог хоть что-то сказать Серый. - А на биологии слушал! Ишь как заливает!. - Да ничего я не заливаю! Просто про Чосонков очень мало информации. Реально! Вот есть же такие маленькие обезьянки, которых долго никто не мог выследить. Они настолько маленькие и скрытные, что просто вообще не замечал их никто! Их ещё и назвали Игрунки! - Губа поставил ударение на последнйи слог, отчего получилось протяжное и даже несколько распевное "игрункИИии". - В Бразилии. Я про них видел передачу. Их потому Игрунки и назвали. - В слове опять прозвучал распев некоей мелодии в конце слова. - Что они замирали, словно плюшевые. И не двигались. И вверху и не видать! Также и с Чосонком! Они такие становятся, как статуи! И потому скрытны настолько! - Так, а чего тогда шкурка? Как её смогли добыть-то? - Э! Не скажи! Я же говорю, что они скрытные! Вот лес весь вырубают, там всё зверьё старается убежать. А его ловят и на мясо. Вот потому оттуда никто и не выходит! Целые виды пропадают! На корм идут! А Чосонки - они не такие. Они же умные и сообразительные. Вот они берут и закапываются в землю. И там остаются. Вроде как пережидают, что лес опять начинает расти. Чтобы им была среда обитания. И вылезти... - А как они под землёй узнают, что лес опять пошёл? - Ага! А не дом. А то попрут! А там - бетонный фундамент! - Ну, не всё ещё до конца известно с Чосонками! Полностью не узнал ни один учёный. Энтомологи все разводят руками, что такое редкое млекопитающее не исследовано! На пару с антропологами кусают локти! На этих словах Серый прыснул с удвоенной силой: - Ишь, какие слова учёные знает! Небось запирается по ночам и каналы научные смотрит! От того и глаза красные с утра каждого дня!.. - Это ему ветром надувает! Когда он окошки открывает, вроде как проветрить. Так ему сквозняком!.. - Да деревни вы тут все! Лишь бы поболтать! - Махнул рукой Губа, намереваясь несколько отстать от всех, однако просто любопытство его заставляло бежать так, чтобы всё-таки слышать. - Лишь бы поболтать. А сами-то и не знаете о чём! - Да ладно! Шкурку чосонка, так шкурку чосонка! - Смирился Серый. - Только вот я тебе притащу его. А где ты его поставишь? - Да хоть где! Хоть на тумбочку, хоть за кроватью. - И как он там влезет? - Да он же не медведь чай! Размерами поменьше будет!. Чего уж ему там не поместиться? - Губа догнал всю группу, когда она уже приближалась к железнодорожным рельсам. - Или ты думаешь, что там Чосонок - это такой невероятный амбал, который и в вагон не залезет? - Ну, наверняка, можно сделать металлическую статую Чосонка. - Подхватил кто-то. - Там же может быть ого-го как! - Ну, так я не говорю о статуе! Просто шкурка Чосонка. - Губа сделал невероятно важный вид. - Хотя что с вами говорить? Всё равно вы не поймёте и не узнаете её и его. Даже если просто будет такой драгоценный раритет стоять рядом в траве - вы просто пройдёте мимо и ничего и не заметите. Не возьмёте! А сколько потеряете!.. Мужчины ещё некоторое время посмеивались над Губой, пока окончательно не подошли к своему рабочему месту. Там уже относительно тихо работала большая часть рабочей техники. Иной раз подобное делал начальник производственной площадки, если он приходил слишком рано и потому не знал, чем же именно ему заняться примерно с полчаса или около того - Евдокиму было всегда нужно что-то делать, если он находился на рабочем месте. Однако при этом молодой начальник не заставлял точно также поступать и остальных, делая различия на характер и манеру жизни своих подчинённых разнорабочих кайзеровцев. Отчего удостаивался от них только поощрительных слов чуть ли не в течение полудня, что техника разогрета, а когда его не было рядом - и некоторых по-настоящему одобрительных правдивых слов. Однако при этом мало кто мог позволить себе какие-либо разговоры и посторонние пересуды, тем более с зуботычинами или просто тычками друг другу, с самого утра. У молодого начальника частенько с утра было не самое лучшее настроение и расположение духа. А потому все старались как можно меньше обсуждать что-либо, если не понимали ещё: склонен ли Евдоким шутить или же больше нацелен на серьёзность и даже строгость. Вот и сейчас все постепенно замолчали или просто постарались убавить громкость голосов, когда поняли по небольшим струйкам дыма, что техника работает - далеко не на полную мощность, но уже готова была вот-вот выйти на рабочие мощности. - Начальник тут? - Прошёл небольшой шумок по толпе, словно это был какой-то камушек, который, будучи брошенным в воду, вызвал круги, что стали расходиться невысокой волной, чётко очерчивающей грань. - По ходу да! - Подвёл итог Серый, бегло осмотрев всё вокруг, но не двигаясь с места. Стоило мужчине это произнести, как он, будучи чуть раньше буквально в центре толпы, оказался первым. Все остальные отошли на пару шагов, чётко очерчивая человека, которого считали если не главным, то самым уважаемым. И тем самым предоставляли именно ему право начать разговор первым. Просто так. - Серый! - Вдруг раздался голос. - Опять я вижу твой профиль впереди всех! - Голос явно принадлежал Евдокиму, но где именно был его источник, ск