и слог, отчего получилось протяжное и даже несколько распевное "игрункИИии". - В Бразилии. Я про них видел передачу. Их потому Игрунки и назвали. - В слове опять прозвучал распев некоей мелодии в конце слова. - Что они замирали, словно плюшевые. И не двигались. И вверху и не видать! Также и с Чосонком! Они такие становятся, как статуи! И потому скрытны настолько! - Так, а чего тогда шкурка? Как её смогли добыть-то? - Э! Не скажи! Я же говорю, что они скрытные! Вот лес весь вырубают, там всё зверьё старается убежать. А его ловят и на мясо. Вот потому оттуда никто и не выходит! Целые виды пропадают! На корм идут! А Чосонки - они не такие. Они же умные и сообразительные. Вот они берут и закапываются в землю. И там остаются. Вроде как пережидают, что лес опять начинает расти. Чтобы им была среда обитания. И вылезти... - А как они под землёй узнают, что лес опять пошёл? - Ага! А не дом. А то попрут! А там - бетонный фундамент! - Ну, не всё ещё до конца известно с Чосонками! Полностью не узнал ни один учёный. Энтомологи все разводят руками, что такое редкое млекопитающее не исследовано! На пару с антропологами кусают локти! На этих словах Серый прыснул с удвоенной силой: - Ишь, какие слова учёные знает! Небось запирается по ночам и каналы научные смотрит! От того и глаза красные с утра каждого дня!.. - Это ему ветром надувает! Когда он окошки открывает, вроде как проветрить. Так ему сквозняком!.. - Да деревни вы тут все! Лишь бы поболтать! - Махнул рукой Губа, намереваясь несколько отстать от всех, однако просто любопытство его заставляло бежать так, чтобы всё-таки слышать. - Лишь бы поболтать. А сами-то и не знаете о чём! - Да ладно! Шкурку чосонка, так шкурку чосонка! - Смирился Серый. - Только вот я тебе притащу его. А где ты его поставишь? - Да хоть где! Хоть на тумбочку, хоть за кроватью. - И как он там влезет? - Да он же не медведь чай! Размерами поменьше будет!. Чего уж ему там не поместиться? - Губа догнал всю группу, когда она уже приближалась к железнодорожным рельсам. - Или ты думаешь, что там Чосонок - это такой невероятный амбал, который и в вагон не залезет? - Ну, наверняка, можно сделать металлическую статую Чосонка. - Подхватил кто-то. - Там же может быть ого-го как! - Ну, так я не говорю о статуе! Просто шкурка Чосонка. - Губа сделал невероятно важный вид. - Хотя что с вами говорить? Всё равно вы не поймёте и не узнаете её и его. Даже если просто будет такой драгоценный раритет стоять рядом в траве - вы просто пройдёте мимо и ничего и не заметите. Не возьмёте! А сколько потеряете!.. Мужчины ещё некоторое время посмеивались над Губой, пока окончательно не подошли к своему рабочему месту. Там уже относительно тихо работала большая часть рабочей техники. Иной раз подобное делал начальник производственной площадки, если он приходил слишком рано и потому не знал, чем же именно ему заняться примерно с полчаса или около того - Евдокиму было всегда нужно что-то делать, если он находился на рабочем месте. Однако при этом молодой начальник не заставлял точно также поступать и остальных, делая различия на характер и манеру жизни своих подчинённых разнорабочих кайзеровцев. Отчего удостаивался от них только поощрительных слов чуть ли не в течение полудня, что техника разогрета, а когда его не было рядом - и некоторых по-настоящему одобрительных правдивых слов. Однако при этом мало кто мог позволить себе какие-либо разговоры и посторонние пересуды, тем более с зуботычинами или просто тычками друг другу, с самого утра. У молодого начальника частенько с утра было не самое лучшее настроение и расположение духа. А потому все старались как можно меньше обсуждать что-либо, если не понимали ещё: склонен ли Евдоким шутить или же больше нацелен на серьёзность и даже строгость. Вот и сейчас все постепенно замолчали или просто постарались убавить громкость голосов, когда поняли по небольшим струйкам дыма, что техника работает - далеко не на полную мощность, но уже готова была вот-вот выйти на рабочие мощности. - Начальник тут? - Прошёл небольшой шумок по толпе, словно это был какой-то камушек, который, будучи брошенным в воду, вызвал круги, что стали расходиться невысокой волной, чётко очерчивающей грань. - По ходу да! - Подвёл итог Серый, бегло осмотрев всё вокруг, но не двигаясь с места. Стоило мужчине это произнести, как он, будучи чуть раньше буквально в центре толпы, оказался первым. Все остальные отошли на пару шагов, чётко очерчивая человека, которого считали если не главным, то самым уважаемым. И тем самым предоставляли именно ему право начать разговор первым. Просто так. - Серый! - Вдруг раздался голос. - Опять я вижу твой профиль впереди всех! - Голос явно принадлежал Евдокиму, но где именно был его источник, сказать было крайне трудно. - Доброе утро! - Доброе утро и тебе, начальник! - Крякнул Серый, усиленно вращая головой, однако так и не увидев никого, кто мог бы походить просто на человека, не то, что напоминать молодого знакомого парня. - Привет и вам, мужики! - Тем не менее продолжал голос. - Как настроение? - Хреновое! - Ответил за всех кто-то из толпы в то время, как остальные обошлись лишь кивком и некоторым общим уровня шумом в качестве ответного приветствия. - Работать же надо! А тут такой ласковый день!.. - Оно-то и видно! - Евдоким всё ещё продолжал оставаться совершенно невидимым для всех собравшихся мужчин. - Вот у меня тоже нет никакого настроения, но... - Тут последовала пауза и вроде как небольшой напряжённый момент, словно молодой начальник что-то поднимал или старался сдвинуть с места, оттого начал слегка задыхаться и прекратил говорить, чтобы отдышаться. - Но надо! Надо - значит, надо! - Голос звучал практически рядом, словно стоял рядом динамик. - Начальник, ты бы проявился из воздуха! - Наконец не выдержал Серый. - А я тут добываю это... - Евдоким так и не появился, но по гулкому звуку шагов, которые, правда, больше напоминали сильные потрескивания вагонного металла, словно его кто-то хотел согнуть или даже сломать, можно уже было примерно сообразить, что он находился внутри одного из железнодорожных вагонов, что стояли в составе буквально рядом. - Губе... - Добавил он с некоторыми затруднениями. - Этого. Как вы там его назвали? Чосонка? Среди мужиков прошёлся небольшой ропот - точно также небольшой набегающей волной. Кто-то просто начал тихо посмеиваться. вспомнив только что смешки и шутки в адрес Губы. Кто-то явно стал ожидать продолжения подначиваний этого не самого любимого и уважаемого в компании разнорабочих человека. А кто-то просто стал обсуждать просто всё подряд, поняв, что, в принципе, больше и не будет никаких других возможностей. Вскорости уже все разойдутся по местам. И потому, чтобы просто поговорить, придётся идти по площадке, попадаясь в том числе и под всевидящий взор начальника. Что неминуемо означало бы какую-либо взбучку. - А почему это сразу... - Громче всех был слышен голос Губы, если на нём уж столь сильно заострили внимание отдельным пунктом. - Почему? - Он посмотрел на Серого снизу вверх, отчего тот только усмехнулся и картинно пожал плечами, после чего скривил улыбку, кривляясь перед остальными. - Я-то почему? Почему сразу мне особо? - У него и спроси! - А я почему... Почему-то? - Между тем так и продолжал причитать Губа, не давая пояснений, что именно почему: почему ему спрашивать или почему что-либо иное. - Кто там хотел Чосонка себе? - Послышался в очередной раз крик Евдокима, однако на этот раз его лицо появилось над краем одного из вагонов. - Ты себе намеревался взять? - Кивнул он в сторону стоявших мужиков, отчего невозможно было понять, кому же именно вообще адресовался вопрос. - Вообще мне! Мне нужен! Но почему вот так вот сразу? - Губа явно опешил, что его недолгая мечта действительно останется крайне недолгой, отчего просто-напросто словно не знал, что же ему делать. - Да и откуда! - Попытался он собраться духом, просто переведя разговор в шутку. - Откуда кто?! - Улыбнулся Евдоким, однако улыбка показалась слишком уж наигранной и при том не настоящей, как если бы парень просто показал признаки хорошего настроения для того, чтобы все видели, что он умеет это делать, но при этом само настроение просто-напросто отсутствовало, как класс. - Или что? - Чосонок! - Губа всё менее и менее уверенней ощущал себя, отчего даже попытался войти в толпу, словно его давило и гнобило общее внимание, однако мужики не пустили его - настолько плотно стояли, отчего он даже слегка сгорбился, становясь и без того меньше. - Они же здесь не водятся! - В тропиках! - Прыснул Серый. - Говоришь только?! - Чосон - енто, между прочим, - Евдоким сделал передышку, а потому словно решил медленно и монотонно провести урок с разъяснениями всего и всему, - страна такая! И не какая-то странная и дико неизвестная, в которой много диких обезьян тропических, а расположенная на самой границе с нами. - После некоторой паузы, связанной с длительным и весьма мощным высмаркиванием не только в рабочую робу изнутри, но и в стороны в самом вагоне, парень добавил. - Корея! Чосон - это Корея. Так вот они сами себя называют!.. - Да ладно! - Губа рассмеялся, но крайне неуверенно и так, словно ему требовалась поддержка в своём сомнении со стороны товарищей, отчего он обернулся к Серому, а затем и к остальным, но никто не подал даже вида и не пошевелился; вполне возможно, что никто и не смотрел на этого небольшого человека, который теперь стал ещё меньше в том числе и в росте. - Что вы тут меня разыгрываете?! - Ник