Не давать врагу передышки! Под таким девизом шло освобождение Правобережной Украины. Наступать в распутицу труднее, чем обороняться. И эта трудность увеличивала у нас собранность и силу. Однако наше правое крыло фронта молчало. Мы же летали на юг, в район Тернополя, и как истребители, и как дальние разведчики. Летали далеко — до Карпат. Это около трехсот километров. И бензина еще много оставалось в запасе.
Сейчас, под вечер, мы только что возвратились с фронта и в землянке КП разбирали проведенный воздушный бой. В нем погиб молодой летчик Андрей Картошкин.
— Он сбил одного фрица, погнался за вторым, а третьего и не углядел, — заметил Виталий Марков ошибку летчика, которая свойственна почти всем молодым, начинающим воевать. Они не умеют соизмерять свою силу, душевный пыл и эмоции с воздушной обстановкой.
К нам в землянку, где происходил этот разговор, ворвались две девушки. Нас не так удивило их неожиданное появление, как их одежда. Обе в шапках-ушанках со звездочками, в форменных шинелях, у одной солдатские погоны, у другой — сержантские. У обеих из-под шинелей, точно рясы, свисают шелковые платья — у одной белое, у другой блестящее черное. Обе в модных туфельках на высоких каблуках.
Глядя на их странную, необычную одежду, я подумал, что приехали артисты и сегодня на ужине будут перед нами выступать.
Девушка с сержантскими погонами, видимо поняв наше недоумение, махнула рукой и, улыбнувшись, выпалила:
— Ой, мальчики! Не обращайте внимания на наши мундиры. — И подошла ко мне: — Товарищ капитан, Герой Советского Союза, разрешите обратиться?
Не успел я что-либо сказать, как она в наступательном духе спросила:
— Вы знаете, что сегодня Восьмое марта — женский праздник?
Мы уже приготовились поздравить наших полковых девчат и вручить им кое-какие подарки, поэтому в вопросе для нас было что-то оскорбительное.
— А как же! Вы что, считаете, мы могли забыть ой этом?
— Нет! Вы герои неба, поэтому о нас, земных женщинах, можете забыть, — съязвила «артистка» и продолжала:
— Мы — делегация от девушек БАО. Пришли, чтобы лично пригласить вас, Арсений Васильевич, и Сергея Ивановича к себе в гости на ужин.
Зная, что вечер у нас занят, да находясь, еще под впечатлением гибели летчика, я решительно отказал сержанту, даже не поблагодарив за приглашение.
— Как же так, товарищ капитан… — В глазах девушки вспыхнули огоньки обиды.
Я поспешил сгладить свою резкость:
— С удовольствием бы пришли, но мы должны сегодня быть на ужине с нашими полковыми девчатами.
Девушка в черном платье глубоко вздохнула и тихо, словно в раздумье, повторила свои последние слова:
— Как же так, товарищ капитан… — Резким движением рук она смахнула спереди под ремнем складки своей шинели и твердо отчеканила: — Выходит, мы не ваши? Мы обеспечиваем всем вам полеты, одеваем, обуваем и кормим вас, охраняем днем и ночью. И вообще, ухаживаем за вами, как родные матери. Да вы без нас и шага не сделаете. И вы осмелились отказаться?..
А ведь она права, мысленно осудил я себя за поспешный ответ. На ужине в БАО мы обязательно должны быть и поздравить девчат с праздником. Это не только долг вежливости, но и требование товарищества.
С уважением смотрю на девушку. Сержант, да еще в платье, а отчитала меня, точно старший начальник. Вот пигалица! Знали, кого послать. Я хотел было спросить, где она так смело научилась делать выговоры старшим по званию, и перевести разговор на другой тон, но меня опередила ее подруга в белом платье:
— Галя, да товарищ капитан шутит! — Она посмотрела на меня взглядом, плавящим любое плохое настроение: — Да? Придете?
Эту девушку я где-то встречал. Вспомнил — в Скоморохах. Она тогда пригласила Лазарева танцевать. И сейчас она перехватила у меня инициативу. Как теперь все свести к шутке? Я ничего не мог придумать, кроме как в примирительном тоне сказать:.
— Придем обязательно.
Прежде чем уйти, девушка в белом платье с лукавой улыбкой взглянула на Лазарева:
— Мы ждем вас, шоколад и конфеты будут.
Сергей хотел было что-то сказать, но смутился и прикусил свой язык, ранее всегда дерзкий в подобных случаях. Такого с ним еще никогда не случалось. По крайней мере, никто из нас этого не замечал, но уже «солдатский телеграф» передал, что он пленен девушкой-блондинкой из БАО.
Около двухсот человек собралось на праздничный ужин в аэродромном бараке, разгороженном на комнаты-клетушки. Мужчин мало. Это командование батальона и шесть летчиков из обоих авиационных полков, базирующихся в Ровно.
С помещением девушки все решили просто: несколько комнат соединили в одну, сняв между ними перегородки. Побелив и празднично украсив, они превратили этот сарай в просторный зал. Даже с люстрами, горящими от настоящего электричества, неизвестно откуда проведенного. На стенах висели неплохие картины. Красиво были накрыты столы. Несколько ваз с цветами. Откуда в такое время цветы? Много шоколада и конфет. Это понятно: на фронте женщинам вместо махорки и папирос выдавали разные сласти, и они, видимо, подкопили их для этого дня.
Кое-кто из девчат надели гражданские платья и совсем изменились. Гимнастерки все-таки старили, их, огрубляли, и, может быть, поэтому некоторые девушки, находясь в полевых условиях, невольно перенимали мужские привычки. Сейчас, переодевшись и оказавшись в праздничной обстановке, они выглядели милыми, обаятельными, женственными.
После сырых землянок и тяжелых боев нам в гостях все нравилось. Мы почувствовали семейное тепло и уют. Здесь все просто и хорошо. Так могут сделать только женщины. По всему видно — они здесь хозяева. У нас в полку девушек немного. Главная фигура у нас — летчик. В БАО же главные работники — хозяйственники: кладовщики, шоферы, официанты, врачи, медперсонал. Половина из них — женщины, и хозяйничать они умеют. Мы, летчики, почти всегда были довольны работой нашего тыла.
Приходят на память слова из песни: «И девушка наша проходит в шинели, горящей Каховкой идет…» Это про наших матерей — комсомолок гражданской войны. Теперь тяжесть войны легла на их детей. И снова девушки на фронте. Воюют хорошо. Мне приходилось видеть мужчин трусами, и читать о них, и слышать, а вот трусов женщин — не знаю. И будущее поколение будет гордиться своими матерями, как мы гордимся Анкой-пулеметчицей.