-- До свидания, Георгий! Спасибо! -- и Забаров крепко пожал его руку.
Бокулей еще долго ощущал теплоту широкой забаровской ладони на своих
пальцах.
Разведчики завернули в ход сообщения и направились к Донцу. Грунт был
песчаный и осыпался от малейшего сотрясения. В брустверы траншеи, шипя,
слепнями впивались пули.
Шли молча. Ванин беспокойно сопел за спиной Акима.
-- Ты что? -- шепотом спросил Аким. .
-- Неловко получилось.
-- Ты о чем это? -- не понял Аким.
-- Не попрощался... Обидится...
Сенька беспокоился о Вере, работнице полевой почты. Аким знал, что в
последнее время дружба Ванина с этой девушкой все более крепла. Но все же
Акиму было странно слышать такие слова от озорного и беспечного Сеньки. Он
спросил, задержавшись на минуту:
-- Любишь ее, Семен?
-- Иди, иди, чего остановился! -- подтолкнул его Ванин, потом все же
добавил: -- Обидится, наверно...
-- Вернешься -- обрадуется, -- успокаивал его Аким.
-- Нет, все равно обидится. Она у меня такая...
"Ах, Сенька, Сeнька! Bот тебе и шалопай!" -- Аким тяжело вздохнул,
ощутил прилив легкой грусти. "Счастливый",-- подумал он про Ванина и быстро
зашагал, догоняя товарищей.
Звезды тихо сыпались на землю, встречаясь с взлетевшими ракетами. Из-за
темневшей впереди горы выползал огрызок черной тучи, по нему выпускал кривые
очереди неугомонный "максим". Где-то, невидимая, покашливала бронебойка. Из
приоткрытой двери одного блиндажа слышалось:
-- Кому?
-- Воробьеву.
-- Кому?
-- Кудрявцеву.
-- Кому?
-- Вдовиченке...
Там, должно быть, делили махорку, применяя этот сверхдемократический
метод, рожденный фронтовыми старшинами.
Из соседней траншеи до разведчиков, которых для чего-то остановил
Забаров, доносился отчетливый солдатский говорок:
-- Савельев, где твои подсумки?
-- В блиндаже, товарищ младший сержант.
-- Он в них махорку прячет.
-- У него там весь мобзапас.
-- Врут они, товарищ младший сержант.
-- Ну ладно, иди возьми их.
-- Есть!
-- Хлопцы, а Мачильский свой НЗ уже съел,
-- Старшина все равно догадается. Он ему съест!
-- Старшине некогда. Он осколки минные собирает, точно опенки...
-- Хо-хо-хо!
-- Что хохочешь? Может, они ему для науки какой...
-- А я что?.. Я ничего...
-- То-то что ничего.
Как всегда бывает у солдат, их шутливо-дурашливый разговор постепенно
сменился на серьезный.
-- А немцы опять замышляют что-то. Не иначе, как в наступление
собрались. Силенка, видать, еще есть у них. Танки так и ревут за Донцом.
-- Что верно, то верно! -- долетели до разведчиков ответные слова. --
Силенка у немцев еще имеется. Только с нами им не сравняться. Ездили мы со
старшиной в Шебекинский лес за патронами. Батюшки мои, что там творится! За
каждым деревом -- орудие стоит. А танков -- тьма-тьмущая. И все новенькие,
каких раньше и не видно было.
-- И НЗ нам выдали неспроста.
-- Будет заваруха!..
-- Как бы его, проклятого, навсегда отучить от наступления!..
Разговор смолк. Ночь разливала над окопами чуткую тишину.
-- Разболтались, черти! -- пробормотал Сенька, ежась не то от холода,
не то от беспокойно-тревожного ощущения, охватившего вдруг его. По команде
Забарова разведчики двинулись вперед.
Под ногами захлюпало. Шумели камыши. Пахло илом и лягушатником. Ванин
уловил среди этих запахов и приторно-сладкий, вызывающий тошноту. Где-то в
прибрежных камышах, видимо, лежал труп немецкого разведчика.
-- Убрать бы надо, похоронить, -- сказал Аким.
-- Может, с почестями? -- съязвил Ванин.
-- У тебя, Семен, медальон есть? -- спросил Аким, стараясь не замечать
Сенькиной колкости.
Медальоны всегда напоминают о смерти, и поэтому Ванин их не любил.
-- Ты мне больше не говори о них, -- попросил он Акима. -- Понял?
Вышли к реке. Прислушались, всматриваясь в темноту. В камышах чернели
две тупоносые долбленые лодки. Возле них сидел на корточках солдат-сапер.
Заметив разведчиков, он поднялся, подошел к Забарову, которого, очевидно,
хорошо знал.
-- Ну что, будем отчаливать? -- спросил он.
-- Обождем немного, как месяц скроется.
Туча, подгоняемая теплым южным ветром, темной громадиной надвигалась
из-за горы. Становилось черно и душно. Хотелось развязать шнурки маскхалата,
облить грудь холодной водой.
-- Садись, -- вполголоса скомандовал Забаров.
Разведчики по одному стали заходить в лодки, стараясь сохранять
равновесие. Первым отчалило от берега отделение Шахаева. Лодка была узкой и
при малейшем движении грозила опрокинуться.
"С этим дредноутом не мудрено и на дно пойти",-- невесело думал Ванин,
развязывая пачку с листовками.
Через Донец переправились бесшумно. В прибрежных зарослях попрятали
лодки. Ванин и Аким быстро разбросали листовки, чтобы только поскорее
избавиться от них.
Впереди, метрах в двухстах, маячила высота 224,5. Там находился
немец-наблюдатель. Вот его-то Забаров и решил захватить. Старшина еще
несколько дней тому назад высмотрел скрытые пути подхода к этой вражеской
точке. Только бы ничего не изменилось...
Поползли.
В этот поиск впервые вышел Алеша Мальцев. Не спуская слезившихся от
напряжения глаз с Шахаева и Забарова, он полз быстро, расторопно, и все же
поспеть за старыми разведчиками ему было нелегко. Только Аким был с ним
рядом. Это успокаивало Мальцева. Алеша жался к опытному разведчику. Аким
понимал состояние молодого солдата и шепотом подбадривал:
-- Ничего, Мальцев, ничего. Поползем вместе. Все будет в порядке, не
беспокойся. Следи и слушай хорошенько...
Алеша полз. Мешали висевшие на животе автоматные диски, как тяжелые
гири лежали в карманах гранаты. Соленый пот резал глаза. Вдруг с
отвратительным свистом почти рядом взвилась ракета. Описав дугу, она
рассыпалась над землей. И в ту же минуту, как показалось Мальцеву, над самым
его ухом загремел пулемет. Сердце Алеши сжалось. Воздух наполнился пчелиным
жужжанием пуль. Но так длилось недолго. Пулемет умолк, и стало опять тихо.
Алеше подумалось, что стало тише прежнего. Коснувшись локтя Акима, он чуть
успокоился.
Разведчики лежали не шевелясь. Время тянулось невыносимо долго.
Алеша чувствовал, что в груди снова вырастает волнение. Чтобы унять
его, он до боли стиснул зубы, приглушил дыхание и зажмурился. Когда,
наконец, он оторвал от земли голову и открыл глаза, то никого не увидел
вокруг себя. Алеша чуть было не заплакал от горя и страха, но побоялся, что
его могут услышать немцы. Собрав все силы, Алеша пополз вперед, думая, что
разведчики находятся там. Он полз долго и настойчиво. Вдруг впереди выросла
гигантская фигура Забарова и опустилась на что-то невидимое Мальцеву.
Раздался короткий нечеловеческий крик -- так кричит пойманный в капкан заяц.
Алеша лежал на своем месте и не знал, что ему делать. Сенька и Аким
проволокли мимо него немца. "Что теперь скажут обо мне в роте, -- подумал
Мальцев,-- ничего себе разведчик!"
-- Прикрывай нас! -- прошептал Ванин, но Алеша не сразу понял, что это
было сказано ему.
Впереди как будто никого не было, и Мальцев не знал, куда он должен
стрелять и от кого прикрывать разведчиков. Немцы открыли яростную слепую
пальбу. Тогда Алеша тоже начал стрелять наугад, лишь бы стрелять и не
слышать стрельбы противника. В стороне от Мальцева пробежал Забаров, потом