И рассказ самого Макаренко: «Я пришел в Наркомпрос РСФСР и сказал: «Вот мною написана книжка для родителей: может быть, я ошибаюсь или выступаю, как еретик. Посмотрите». А они говорят: «Не хотим, потому что нет у нас такого отдела семейного воспитания». Книгу все-таки Макаренко опубликовал, и она была принята читателями. Всеми, впрочем, кроме педагогического «Олимпа». Тогда-то и появилась в одном из педагогических журналов критическая статья «Вредные советы родителям».
Тридцать лет спустя заявил о себе другой человек, имя которого сейчас известно каждому в нашей стране, — В. А. Сухомлинский. И по характеру он иной, чем его великий предшественник, и книги иные, и советы родителям в другой тональности даются.
Меня поразило лицо Сухомлинского при первой встрече: совсем юное (а ему тогда было за сорок), глаза добрые, мягкие: что-то от Алеши Карамазова или князя Мышкина — вот какая первая мысль пришла мне тогда. И взгляд настороженный: «Что вы еще от меня хотите? Что я вам сделал? Почему вы непременно намерены меня обидеть?» И его робкая уступчивая манера говорить с издателями: «Вы предлагаете в два раза сократить рукопись, хорошо, я это сделаю». И замечания маститых ученых: «Странный он был: компаний не выносил, не выпивал». Или: «Тихий вроде бы, а выступил против всей академии». И первые статьи в прессе о нем: «Вредные ошибки…» И крик души самого Сухомлинского в письмах к издателям: «…Когда я прочел эти статьи, разволновался, осколок в груди зашевелился и горлом пошла кровь…»
Всматриваясь в эти две педагогические судьбы, составившие гордость отечественной педагогики, я невольно склоняюсь к некоторым обобщениям, имеющим прямое отношение к издательскому делу. Прежде чем об этом говорить, хотелось бы как-то развести столь емкие понятия, какими являются «воспитание» и «педагогика». Разъять их как бы изнутри и извне, в их внутренних и внешних связях.
Педагогика, как и воспитание, разумеется, никогда не была монополией узких специалистов. Современное воспитание — всегда сплав научных знаний, опыта, человеческой культуры и мудрости. Если один из этих компонентов не учитывать, воспитание становится неизбежно ущербным. Педагогика как бы «напрямую» из духовной сокровищницы общества черпает новое знание, вырабатывает новые подходы к решению важнейших педагогических проблем.
Макаренко и Сухомлинский оказались значительными педагогами не в силу своих единичных способностей (один холерик, другой меланхолик, или один склонен к «взрывам», другой — к бережной эволюционности), а в силу тех всеобщих оснований, которые обнаружились в неповторимой педагогической палитре каждого. И обогатили нашу педагогику.
В их книгах будто последовательно осели идеи современного общества, еще прокрученные через специальные научно-методические аппараты учреждений, какими являлись, скажем, Академия педагогических наук или кабинет Наркомпроса. Рождение этих идей детерминировано изменившейся социальной психологией миллионов масс, накопленным духовным потенциалом общества.
В настоящее время в печати постоянно подчеркивается отставание педагогической науки от практики, безоружность некоторых теорий перед такими сложными явлениями, как перегрузка и ее пагубное воздействие на здоровье школьников, процентомания, принижение роли труда в воспитании ребят. Это означает, что между требованиями жизни и педагогикой просматривается разрыв.
Но современная педагогика — это целая система знаний, программирующая все виды воспитания, все методики и способы общения с детьми. И весь этот «набор» средств, прежде чем найти путь к учителю, проходит через своеобразный фильтр издательских органов. И от этого фильтра многое зависит: очистится ли наше воспитание родниковой водой или потонет в замутненных потоках схоластического теоретизирования, сомнительных советов и недодуманных рекомендаций.
Сегодня в связи с реформой общеобразовательной школы чрезвычайно остро говорится о необходимости улучшить школьное дело. В этом трудном процессе совершенствования обучения и воспитания участвуют учитель и ученый, родитель и воспитатель общественник, представители общественных организаций и производства. От их творчества, от их настроенности, энергии, культуры, от слаженности усилий зависит успех дела.