— Привет, — пахнуло ягодами.
Он встал и принял ее плащ, аккуратно повесив на плечики. Чувствуя себя фетишистом, сжал рукав, а хотелось бы прикоснуться к самой запретной теперь для него женщине. Сделал вид, что замешкался, чтобы вернуть спокойствие на лице, и только после этого присел напротив.
— Будешь кофе? И пирог грушевый. Мне принесли, а я… Для тебя оставил, — больными глазами впитывал ее образ. Смотрел, как дрогнули губы, чуть приоткрывшись. Взмах ресниц при опущенном взгляде на пирог.
— Попробую, если ты не хочешь, — придвинула себе и, взяв десертную ложку, отломила кусочек.
У него сердце внутри колошматит набатом. Сашка так близко, что не верится. Согласилась этот чертов пирог попробовать. Роман заставил себя оторвать от нее взгляд, чтобы подозвать вредную бабу. Хотя, почему вредную? Подфартила она, когда принесла грушевый пирог. Надо ей чаевых оставить побольше.
— Принесите капучино, — попросил официантку, помня какой напиток любит Саня.
— Говори, что ты хотел? — она прожевалась и проглотила первый кусок.
— Я весь бизнес переписал на тебя, Саша. Квартиру во Владивостоке продал. Здесь снял себе небольшую двушку. Дом простаивает. Если не хочешь там жить, то можно тоже выставить на продажу. Деньги на счет положим. Твой, — говорил ровно, смотрев, как от удивления у нее расширились глаза. — Я теперь почти нищий, Саш. За собой оставил только должность управляющего. Работаю теперь на тебя.
— И зачем мне это нужно? — она отклонилась на спинку стула, чтобы тетка поставила перед ней чашку кофе.
— Тебе если не нужно, оставишь потом сыну. Моя мать — наследница второй очереди, и в случае моей… смерти, не сможет претендовать ни на что, — он сглотнул. Положил руку на папку. — Здесь все свидетельства, договора. Посмотришь на досуге.
— Чего это ты умирать собрался? — красивая, идеальная бровь выгнулась дугой. — Болеешь?
Роман действительно выглядел неважно. На осунувшемся загорелом лице — темные круги под глазами, будто ведет нездоровый образ жизни и недосыпает.
— Нет, все нормально. Это так, на всякий случай… — пожал небрежно плечами.
— Всякий случай уже наступил? — она выставила пальчик и указала на коричневый переплет папки.
— Мне без вас со Славкой ничего не нужно. Не могу работать, жрать и спать… Ничего не могу. А так я знаю, что делаю все для вас. Хоть какой-то смысл есть, который удерживает…
— От чего удерживает, Рома?
Душу у Донской заволокло черной тучей, что сейчас нависла над городом. От ее неуверенной интонации с нотками беспокойства, сердце сделало кульбит. Неужели еще любит? — у Романа в глазах загорелась искорка надежды.
Глава 7
— Как Славка? — вышло хрипло, болезненно, будто в легких воздуха не хватило на последние буквы.
— Нормально. Про тебя спрашивает. Можешь приехать, повидаться, — ей стало немного неуютно. Роман не мог отвести взгляда от ее губ, залип. Смотрел так, будто мысленно откусывал по маленькому кусочку и смаковал. — Рома? — позвала чуть громче.
— А? Извини, задумался. Да, я заеду. Вы ведь у Донского пока живете? — нехотя прекратил таращиться и опустил взгляд на свою пустую чашку.
На дне крапинки жмыха от кофе сложились в какой-то узор. Только Никольский — не гадалка, не умеет читать по гуще судьбу.
— Да. Интересно получилось, что дядя и племянник почти одного возраста. Славка ладит с Платоном. Делят одну няню на двоих, — ее лицо осветилось улыбкой и даже пасмурный день стал немного светлее. — Третьим с ними Жан изображает великовозрастное дитя и ведет борьбу за вкусняшки и игрушки.
— Кругом шерсть и слюни собачьи, — понимающе кивнул и снова напрягся.
С ним даже пес не остался, пошел за женой и сыном, когда ему предоставили выбор. Только обернулся и посмотрел своими глазами-пуговками, дескать: «Ну ты и чудак на букву «м»! Не смог семью защитить».
— Я поняла твою позицию, Ром. Посмотрю документы, с отцом посоветуюсь… — хотела еще что-то добавить, но прикусила губу.