— Тогда до встречи, — он поднялся и протянул руку для прощания. Хотя бы так прикоснуться.
— Пока-пока, — выдала фразу, от которой его перекосило. Вложив свою ладонь, тут же отдернула, словно обожглась об кольцо, которое он так и не снял, в отличие от нее.
Он проглотил. Заслужил. Пожинает то, что посеял.
— Саш, хочешь посмотреть квартиру, где я остановился? — ляпнул, не зная, как наладить мосты, с чего вообще начать.
— Скинь адрес, если буду рядом, заеду, — она ответила, выдержав паузу.
«Йес!» — хотелось запрыгать, как мальчишке, но пришлось давить радость и делать серьезную мину. Ничего конкретного. Главное, что Сашка не сказала «нет».
Накинув быстро плащ, подхватила папку и растворилась за дверьми, канув в потоке большого города.
Никольский знал где ее искать. Он придет завтра же. Неуемная тоска по сыну и Саше не захочет ждать дольше. Ему дали зеленый свет, грех не воспользоваться. Мишка будет ему кости перемывать и тыкать мордой в его же говно. Попробуй только тронь семью, Донской становится жестким как наждачка и прямым до неприличия.
— Явился, зятек? — серые глаза трижды непонятного родственника прошлись по нему катком.
(Для тех, кто не помнит, уточню: Донской и Никольский — сводные братья. Его отец женился на матери Ромы, и привел в дом жену с ребенком. Подробнее можно прочитать в романах «Вернуться с рассветом» и «Если бы знать наперед»).
— Привет, брат, — Никольский протянул руку для мирного урегулирования хозяину дома.
Михаил обернулся на визгатню мальчишек, носившихся по лестнице. Вздохнул и придавил ладонь «отступника». Сам он не раз косячил в семейной жизни, но это же другое… Верно? Паршивец дочку посмел обидеть, переметнулся к змее Машке. Для порядка и в воспитательных мерах — дал подзатыльник и строго сказал:
— Проходи. Может, отпрыски наши угомоняться, пока дом не разнесли, — мотнул седой гривой в сторону звуков. — Мопс еще где-то забился, никак найти не могу. Пакостит наверняка, скотина пучеглазая. В прошлый раз у меня договор с поставщиками зажевал, стоило кабинет чуть не прикрыть, — кинул на Ромку недовольный косой взгляд: «Все из-за тебя».
— Могу забрать Жана, если пойдет со мной. Он у нас жутко самостоятельный и продуманный, — сглотнул горечь на языке, подумав, что по привычке произнес «у нас». Нихера у тебя Ромка больше нет. Просадил семью, тупень, из-за мамочки, которой ты нафиг не сдался, ей только деньги твои нужны.
— Бухла не предлагаю, в доме «сухой закон», — тяжко вздохнул Миша, присаживаясь за большой стол. — Сейчас чаю принесут с булочками. Я распорядился, — любовно погладил льняную скатерть рукой, которую его Ксеня выбирала.
— Папа! — крикнул Славик, заметив отца. Наморщив личико, будто реветь захотел, кинулся к Роману, распахнув руки.
Никольский в ответ отошел на свободное пространство и раскрыл объятья. У самого слезы на глазах выступили. Роднулька жался к нему, обхватив руками за шею. Ромка поднял его на руки, целуя в пухлые щеки.
— Папа, ты пришел, — выдохнул на него чем-то сладким. Никольский зарылся носом в светлую макушку, втягивая запах своего ребенка. Млел от распирающей изнутри любви.
По ноге потекло что-то теплое. Опустив взор, он увидел Жана, который, подняв заднюю лапу, бессовестно мочился ему на носки, высунув от удовольствия язык.
Донской, схватившись за сердце, начал гоготать, покраснев от натуги.
— Видишь, он очень хочет к тебе. Так соскучился, что обоссался от радости, — утирая слезы «умиления», Михаил надеялся спихнуть мелкое чудище с рук.
Глава 8
Носки ему выдали новые, после того, как пришлось сходить в душ. Жана ругали не сильно. Обрадовался пес, что с него взять? Романа накормили, напоили горячим чаем с булочками. Славка все норовил на колени к отцу забраться, потом повел свою комнату показать.
— Тут я сплю, а здесь — мамочка, — увлеченно рассказывал.
Волновались оба. Шутка ли, столько не виделись. Никольскому казалось, что любовь к сыну еще сильнее стала, если такое возможно.
Александра должна вернуться поздно, дела принимает, входит в курс руководства того, что ей бывший муж передал. И ему там нужно было быть, но задержался, не смог от сына уйти. Он понимал, что его присутствие необходимо, но большие голубые глаза, в которых светилась тревога, что отец снова внезапно пропадет, удерживали. Позвонил. Извинился.