—Не нужно, ерунда. Уже даже кровь не течет. Лучше скажи, что с машиной?
—Всё нормально, не занимай свой мозг такой ерундой, - отмахнулся Рей, приложив сухую салфетку к ране на голове Герц. Та щурит нос и шипит, стоически выдерживая неприятные ощущения.. —Но её уже никто не перекупит, - коротко добавил. В ответ последовал короткий вздох.
—Не понимаю как это произошло.
—Держи салфетку. Отвезу тебя в больницу.
—Мне нельзя в больницу.
—К Фрэнку. Если он, конечно, вернулся в Чикаго.
—Лучше к Рейне.
—Рейна ещё на вечеринке. Едва ли она в своём алкотрипе помнит о тебе, - Рей оставляет девушку на заднем сиденье, а сам садится за руль.
—Очень хочется спать. Я вздремну, - тихо сообщает Миша и мгновенно проваливается в неестественный сон. По дороге Рей позвонил Фрэнку и тот сообщил, что еще не вернулся в город. После связался со знакомым из полицейского участка, чтобы узнать, кому принадлежит сгоревший спорткар. Как выяснилось, номера давно аннулированы, и отследить хозяина не представляется возможным. А то, что автомобиль катастрофически пострадал на мосту, сообщать не стал. Скоро кто-то позвонит и передаст информацию о дорожно-транспортном происшествии, но едва ли кто-то этой ситуацией заинтересуется. Угнанная незарегистрированная машина сгорела при столкновении без жертв - скучнее не придумаешь.
Когда до дома, в котором живёт Рей, осталось чуть менее десяти минут, он обратился к девушке. Она не отвечала.
—Миша, мы почти приехали, - повторил еще раз, но в зеркале заднего вида не было видно её лица. Только плечо со спавшей лямкой платья. —Миша, проснись.
Вместо ответа тело Герц дернулось и странно затряслось. Рей остановил машину на обочине и, выскочив из салона, бросился к ней, охваченный тревогой. Миша с закатанными глазами и пеной у рта билась в мелких судорогах, при этом издавая такие странные клокочущие звуки, что у мужчины всё потемнело перед глазами. Миша никак не реагировала до тех пор, пока это состояние не прошло само через двадцать секунд. Бесконечные. Двадцать. Секунд. Тихо засопев, тело девушки расслабилось и обмякло, словно она уснула не приходя в сознание. Ривьера видел нечто подобное во время боя на ринге, но никогда не интересовался, как оказывать помощь. Для этого в зале, как правило, присутствует врач, которому платят деньги за его навыки и умение держать язык за зубами. Одним из таких был, как правило, Фрэнк Баргеман, к которому Рей обращается с завидной регулярностью.
Развернув оранжевый Корветт в обратную сторону, Ривьера направился прямиком в медицинский центр. Пусть Миша категорически против таких мест и наверняка бы протестовала, будь в сознании, но всё что происходило - выглядело скверно. Она всё еще продолжала бледнеть, при этом преобритая землистый оттенок. Рей, пусть и не верил в Бога, но именно сейчас молился всем святым, кого знал и помнил. Герц постоянно повторяла, что этот город её когда-нибудь убьет и теперь в свете последних событий можно было сделать один вывод - город это он. Из-за него Миша сбежала и попала в аварию, не справившись с управлением.
Стоит отдать должное врачам, которые быстро приняли девушку и увезли куда-то за двери, оставив Рея один на один с тревогой и женщиной средних лет. Она выжидательно смотрела через стекла очков, снова и снова задавая какие-то вопросы, которые проходили мимо ушей.
—Кем вы приходитесь пострадавшей? - спрашивает она с тоном полицейского на допросе. Рей задумался. Кто он для неё? Друг, знакомый, любовник? Любая из позиций отвратительна, ведь ему в таком случае не позволят знать о её состоянии здоровья. —Вы опекун? Можно ваши документы? - не дождалась она, похлопала ладонью по стойке с флаерами, на которых были даны рекомендации, как поступать во время экстренных ситуаций. Очевидно, Ривьера выглядел прескверно, но достал свои документы.
—Мэм… - скользнул взглядом на бейдж, на котором красовалось позолоченное “Джойс Баркер”. —У меня нет документов этой девушки, но можно ли всю необходимую помощь оказать за счет моей страховки?
—Подобные вопросы решаю не я. Ожидайте, я приглашу того, кто сможет вам помочь с решением данной ситуации, - вернув документы Рею, отправила его вдоль по коридору. Следующие тридцать минут тянулись невероятно долго. Ривьера уже раз пять спросил о состоянии Миши, но в ответ не получал содержательного ответа. То и дело врачи приемного отделения принимали пациентов у скорой помощи, разбегаясь в разные стороны и сменяя друг друга. Во всем этом круговороте Рей чувствовал себя инородно. Дело даже не в том, что ему не нравилось быть в больнице, а в том, что не знал, чем закончится эта ужасная ночь. Выкурив еще одну сигарету, вернулся назад, чувствуя, как ноги попросту перестают нести вперед. Страх перед неизвестностью. Кажется, он впервые ощутил нечто подобное, переживая за человека, с которым не связаны даже кровными узами. Это пугало и одновременно удивляло. Настолько глубоко этой голубоглазой чертовке удалось залезть под кожу?