Мужские голоса слышатся приглушенно. Костя, наверное, снова задумал тусовку и выходит, удачно она попала. Тот тип явно не пойдет против компании мужиков, хоть и шанс отыскать её тут катастрофически мал. Разве что, если он не обладает феноменальной удачей вкупе с нечеловеческим талантом детектива. Герц дернет нервно плечом, ведь ему удалось как-то обнаружить факт угона прежде, чем загнал Тревора в угол. Что за Бадди? И как так быстро удалось выйти на угонщицу? Эта мысль засела глубоко внутри. И как же он отыскал её дом? Распирало от любопытства.
Миша выскальзывает из темноты и сразу упирается взглядом в спину Кости, стоящего в метрах двадцати от неё самой. Под ярким светом уличного фонаря за автомобильным хламом образ кажется сюрреалистичным. Радостная улыбка сползает с лица девушки, когда на размытой границе света замечает еще один знакомый силуэт. Ноги подкашиваются. Миша упирается рукой в угол гаража, делая неуверенный шаг назад. Привиделось? Мужчины стоят близко друг к другу, лица гостя не разглядеть.
Под массивным ботинком осколок стекла с треском сигнализирует о подглядывающем. Костя поворачивается и щурится, всматриваясь в полумрак. Следом на угловатом лице появляется удивление, брови выгибаются дугой. У него в руках тканевая салфетка, а роба сплошь покрыта масляными пятнами. Но Миша смотрит не на него. Она пялится на её преследователя, лицо которого теперь не скрыто спиной друга. Истерический смех подкатывает к горлу комом, перед глазами всё поплыло от испуга и неожиданности его здесь лицезреть. Как он опять смог найти её? Навел справки? Или просто удачлив? Внутри всё сжимается, а каждый мускул, утомленный бегом, вновь натягивается пружиной. Так, наверное, ощущает себя антилопа, сталкиваясь с хищником.
Миша не успевает прочитать выражение лица этого мужика, потому что разворачивается на пятках и, сделав еще один шаг назад, исчезает в темноте. Бежать, бежать, бежать. Это или инстинкт самосохранения, или безрассудство. Она не из тех, кто сдается так просто. Бежать. Бежать. Бежать. Единственная преграда между собой и надзирателем - недоумевающий Костя. Парень он неглупый, смекнет и врежет ублюдку, который вызвал дикий ужас у давней подруги.
Густой мрак между гаражами обволакивает, даруя мнимое чувство защищенности. Девка бежит и перепрыгивает автомобильный мусор до тех пор, пока ногу от чрезмерных физических нагрузок не сводит судорогой. Носок ботинка цепляется за покрышку. Миша вытягивает вперед руки, чтобы смягчить удар, и с грохотом обрушивается, цепляясь пальцами за стоящую рядом автомобильную дверь. Край попадает аккурат по ребрам, а стекло в раме с характерным звоном разбивается об угол валяющегося бампера. Что-то острое больно режет кожу голени, пока по лбу горячим потоком стекает солоноватая кровь. Герц буквально разложилась поверх металлического хлама. Опускает голову между выброшенных перед собой рук, жмурится. Хочется плакать, но слёз нет. Отчаяние, жалость к себе, безнадежность. Несколько секунд растягиваются в бесконечность, принося с собой пульсирующую физическую боль в области ран. Если посчастливится отделаться только сломанным ребром и несколькими ссадинами, то это уже победа.
Холодные пальцы инстинктивно сжимают осколок стекла, когда вместе с мужчиной в личное пространство врывается всё тот же терпкий аромат горькой полыни. Может быть, всё потому, что у неё на языке металлический привкус крови, способный извратить восприятие обонятельных рецепторов и на самом деле этого божественного аромата не существует? Хочется потерять сознание и в итоге не узнать продолжения этой истории. Пусть сердце остановится сейчас. Но… увы.
Сначала в поле зрения попадают ботинки, после взгляд упирается в колени. Мужчина снисходительно присаживается перед валяющейся девушкой, невербально демонстрируя своё превосходство. На шее затягивается шнуровка от капюшона, когда хватка его пальцев в области затылка тянет за кофту вверх, словно нашкодившего котенка. Миша закусывает губу, пытаясь стерпеть боль в ноге, на которые так грубо подняли. Спина жестко сталкивается с холодной стеной гаража, выложенной из пеноблока.
Пальцы другой его руки привычно сходятся на шее, сдавливая гортань. Не так сильно, как в квартире, но тоже угрожающе. Девка сжимается, отчаянно смыкая свою ладонь на осколке. Её останавливает от непоправимого лишь здравомыслие, ведь меньше всего хочется убить того, кто фактически пока что ещё ей не навредил. Справедливости ради стоит заметить, что все эти детали от машин под их ногами принесли куда больше увечий.