—Тайна моего характера разгадана? - скромно пошутила, расстегивая куртку. Стало невероятно жутко от страха, что Рей отреагирует иначе.
—Одна из сотни, если только. Следуя логике, потому ты постоянно нервничала, когда сзади приближались и касались тебя без спросу?
Миша стянула губы в тонкую линию. В тот злополучный день всё началось с того, что к ней подобрались сзади. Неприятные воспоминания.
—Да, но я не думала, что это так видно со стороны. И всё же я пойму, если ты поменяешь мнение на мой счёт.
Ривьера вернулся к дивану, усевшись на него. Тот жалобно скрипнул кожей под весом мужчины.
—Прекрати думать об этом. Всё, что ты сказала, очень важно сейчас. Я не говорю только о бизнесе отца и возможных проблемах, которые могут принести за собой эти люди. Кстати, ты не обратилась в полицию, как я понял?
—Не-ет, - Герц улыбнулась. Было отрадно видеть, что Рей уселся рядом и никак не проявляет своей этой брезгливости. Ею она была сыта с самого начала их общения. Удивительно, как влюбленность меняет человека. Интересно, она тоже изменилась до неузнаваемости? —Он забрал все мои документы, когда я сказала, что обращусь в полицию. Кроме Кирилла в Америке у меня никого не было, к кому я бы могла обратиться. Так я осталась на улице. Без еды, воды и…
—Что и? - Рей ловко подцепил смену интонации. Кажется, рядом с ним невозможно слукавить. Он словно паук на паутине, чувствую каждую вибрацию.
—Ничего.
—Миша, скажи мне. Хватит таскать этот груз на себе в одиночку. Станет легче, когда ты его разделишь со мной.
Герц упрямо вертела носом, не желая нырять так глубоко в омут собственной памяти. Каждый день каждого месяца она настойчиво покрывала пылью воспоминания, но не для того, чтобы смахнуть её и погрузиться в боль пережитых дней. Образовавшаяся со временем пустота внутри, как некий разрыв между тем, что было, и тем, что есть сейчас. Своего рода воздушная подушка, не пропускающая ни звук, ни мысли, ни страхи. Сейчас эту пустоту вытесняют эмоции, вновь наполняя размышлениями о том, что могло бы быть, если бы обстоятельства сложились иначе. Чувство вины или сожаления накатывают волнами с вопросами без ответов: "Могло ли быть иначе?" или "Почему это произошло?". Эти мысли становились бесконечной спиралью потерянности и безысходности, затрудняя способность двигаться вперед. Но иногда, как бы ни было тяжело, они могут служить и источником силы.
Она стала сильной.
—Я потеряла ребенка тогда. Я понимаю, что с отцовством были бы некоторые проблемы, да и материнство мне бы жизнь не облегчило. Ко всему прочему с патологией сердца в моем случае это слишком рискованно настолько, что я могу умереть.
—Как ты с этим справилась? - Рей смотрел и не моргал. Его большие ладони ухватили тонкие пальцы девушки, сжимая их.
—Ну, как… - Миша не знала ответа на этот вопрос. —Все те дни как в тумане. Отдала последние деньги на медицинские услуги. После снова начала работать. Некогда было думать о произошедшем. Сначала хотела восстановить документы, но… потеряла к этому интерес и в итоге привыкла жить так, как жила на момент знакомства с тобой.
—Ты невероятно сильная девушка. В тебе стержень, которого нет у половины мужского населения.
—Прекрати, - Миша отвернулась, пытаясь спрятать улыбку. Ей очень нравилось, когда Рей говорил что-то приятное или по достоинству мог оценить действия. —Любой на моем месте стал бы цепляться за жизнь.
—Не любой, - Рей повернул пальцами лицо девушки, поцеловав в губы мягко, невесомо, а затем более настойчиво, углубляя поцелуй. Возникает мгновенное электрическое напряжение, словно мир вокруг замирает в предвкушении. Сердце начинает биться быстрей, и все заботы, тревоги и страхи исчезают. В это время кажется, что ничего, кроме прикосновений, не существует. Теплота губ, прерывистое дыхание, которое переплетается друг с другом, прикосновение к коже теплых пальцев. Жизнь, как будто, замедляется, и всё, что имеет значение – это момент.
—Э-эй, - мужчина перехватывает руку Миши, которая, сидя сверху на его коленях, уже расстегивает ремень на брюках после того, как оголила торс за мятой рубашкой. Её губы не упустили ни одного сантиметра на рельефном теле. —Тело еще не окрепло после травм.
—Ой, да заткнись ты уже, - впивается в губы поцелуем, продолжая начатое. Её едва ли остановят такие протесты. И все же протестом это назвать сложно, учитывая то, как Ривьера оголяет её в ответ. Прохладный воздух в помещении касается обнаженной кожи, затем проскальзывает, словно нежные руки, обвивая каждую линию и контур. Теплый рот попеременно накрывает один сосок, затем другой, нарочито сильно звякая зубами о металл пирсинга. Герц извелась уже на пятой минуте, ёрзая на коленях. Спрыгивает с них, чтобы стянуть ботинки и штаны.