—Завтра вечером мне нужно улететь в Калифорнию на три недели, - Рей будоражит сознание, пока девушка стягивает с бедер влажные от желания трусы. Мужской тембр пробирается в сознание и оседает там, не сразу позволяя понять смысл сказанного. Взгляд его карих глаз неприкрыто облизывает худую фигурку на фоне массивного рабочего стола и окна позади, где кружатся огромные хлопья снега.
—Это связано с работой? - сконфуженно спросила Миша, стоя перед Ривьерой как дурочка. Голая дурочка.
—Да, но не только дело в ней, - спокойно ответил он. —Нужно пройти несколько медицинских исследований.
—Только не говори, что ты смертельно болен, - хоть в голосе и слышалась усмешка, но у Миши всё равно затряслась нижняя губа от поднявшегося уровня тревоги. —Это ты должен ходить на мою могилу, а не наоборот. Я уже всё решила, - Рей удивленно поднял брови, а его руки собрали в охапку худые девичьи ягодицы, увлекая обратно к себе на колени.
—Ты так спокойно говоришь об этом…
—Я и так непозволительно долго живу, - мягко улыбнулась, укладывая ладони на мужские плечи. Взгляд голубых глаз утопает в карих, распространяя в груди трепетное ощущение, заставляющее сердце биться чаще. Глубоко внутри зарождается чувство безопасности и комфорта, как будто мир вокруг снова исчезает, и все, что имеет значение, - это связь, которую они разделяют сейчас. Миша ворует поцелуй трепетно, с жадностью, как если бы это был последний раз, когда она действительно сможет насытиться Ривьерой. Бедрами влажными скользит по члену, поддразнивая и тем самым заставляя мужчину заметно нервничать. Его пальцы больно сжимают задницу девушки, насаживая на себя. С губ Герц срывается шумный вздох, который Рей нагло крадет. Он как сладкое вино, которое, разлившись по бокалам, окутывает своим потрясающим ароматом и неповторимым вкусом. В момент слияния все обостряется: прикосновения становятся глубокими, а дыхание – слаженным не только друг с другом, но и с биением сердец. Нежные губы касаются кожи лица, шеи, груди, словно легкий ветерок пробегает по теплым летним полям, вызывая мурашки.
Миша шепчет в губы мужчины:
“Я хочу быть с тобой”.
Добавляет:
“Ты нужен мне”.
Рей шумно выдыхает, затыкая девку своим ртом. Направляет её бедра на своих. Тела, соединяясь, становятся единой музыкой, и каждый звук – от тихого стона до глубокого вздоха – звучит как нота в этом восхитительном произведении. С каждым движением набирает силу волна удовольствия, растягиваясь, словно прилив, который накрывает песчаные берега. Это состояние безмятежного блаженства, когда разум уходит в небытие, а в теле бушует вихрь ощущений. И в этот момент, когда пик блаженства достигает своего апогея, возникает чувство безграничной близости, проникновения не только физического, но и душевного. Что-то глубоко интимное, даже священное, как танец, когда партнеры ведомы лишь чувством, забыв о времени и мире вокруг. Вершина наслаждения словно яркая вспышка, освещающая всё вокруг, заставляя пережить этот миг с новой силой. И, опускаясь обратно на землю, остается только послевкусие – тёплое умиротворение и глубокая связь, которая пульсирует внизу живота после того, как это мгновение прошло. Герц, дыша сбивчиво и рвано, не спешит покидать колени мужчины. Голова тяжело опускается ему на плечо, пока огромная ладонь перебирает пряди распустившегося пучка. Волосы липнут к голой спине, а прохлада кабинета касается россыпи капель пота.
—Мне нравятся пионы, - нарушила тишину первой, надеясь, что когда её не станет, Рей принесет их на могилу. Какое-то странное предчувствие, оно не давало покоя. Будто за то счастье, которое подарил ей Рей, придется платить.
—Потрясающе. Я подарю тебе много пионов.
—Кстати о подарках, - девка отстранилась, хмуро посмотрев на Рея. —Мы поступили очень опрометчиво. Нам не следует спать без резинки.
—Почему? - Ривьера расслаблено уперся затылком в спинку дивана, задрав голову к потолку, но смотря из-под ресниц на лицо Миши. Казалось, будто он частью своей сущности находиться где-то далеко отсюда.
—Мне нельзя из-за порока сердца. Это опасно.
—Да, да, я знаю, - рукой придавил веки, массируя их. Выглядел очень уставшим. —Мне врач говорил. Только вот детей я зачать не могу, так что можешь не беспокоиться на этот счёт.
Миша замерла, склонив голову набок. Внутри всё похолодело, хотя такой реакции она от себя точно не ожидала. Вроде, должна была испытать облегчение?
—Как это? - Герц чувствовала себя глупой дурочкой. В голове не укладывалось.