—Ты извращенец? - завопила, но столкнулась с абсолютно равнодушным взглядом (снова). Стоит отдать врачу должное, он закрыл всё обозрение от мужика в стороне своими широкими плечами, создав своеобразную ширму. Меньше всего хотелось, чтобы он пялился на её сиськи и сине-багровую гематому, расползающуюся по коже, как нефтяное пятно.
—Ушиб ребер, ничего страшного. Переживешь.
На это заключение Миша кривит нос, почувствовав, что кожу лица больше не стягивает подсохшая кровь. Поднимает пальцы ко лбу, проведя подушечками по выпирающим швам. Лоб, щеки и скулы насухо вытерли странно пахнущим раствором.
Щелчок фонарика. И огромная ручища поднимает веко девушки, посветив в глаз. Затем тоже самое проделывает с другим. Герц лежит покорно, заглядывая в уставшее лицо врача с выразительными серыми глазами и невероятно длинными ресницами. Как у мужика могут быть такие красивые глаза? Природа несправедлива. —И сотрясение. Зрачки сужены, реакция на свет неважная. Однако повреждения мозга нет, - выключает фонарик и убирает его в карман.
—Там нечему повреждаться, - голос со стороны заставляет Мишу стиснуть зубы до противного скрипа.
Козёл.
—Твоего мнения тут никто не спрашивал, - огрызается Герц, зло стреляя взглядом из-за плеча врача. Тот отвечает взаимностью, стреляя навылет своим карим.
—Научишься спрашивать. У меня достаточно времени, чтобы приручить волчонка, - ухмыляется.
—В общем, состояние не смертельно, - вставляет теперь уже врач, прервав перепалку своим громогласным баритоном. Он это ей говорит? Или своему другу, оставшемуся находиться в стороне, как арбитр на поле во время матча? Когда он покажет Мише желтую карточку? Или даже дисквалифицирует? —Нужно пропить курс антибиотиков, обезболивающие первые два или три дня. Перевязки каждый день, а швы снимать через семь, - говорит заученный текст, отходя куда-то из-под света яркой операционной лампы (очень старенькой на вид, будто списанной на утилизацию из какого-то медицинского учреждения).
Миша свешивает ноги с кушетки, упираясь пальцами в её край. Дышит, осознав, что движения больше не приносят адских мук. Поднимает руку, где на сгибе локтя виднеется след от укола. Значит, ввел какие-то лекарства? Мило.
Взгляд голубых глаз соскакивает на мужчину, который в дальнем углу даже не сменил позу за минувшие тридцать минут. Он словно завис в пространстве и времени. Упирается руками в подлокотники, сложив пальцы домиком перед губами, скрывая часть лица. Выглядит задумчиво. Миша касается ногами пола и мужчина мгновенно концентрируется на ней, словно ждет подвоха.
Она поднимает руку под прицелом карего взгляда, подводит указательный палец к своим губам и прикусывает его. Появившаяся боль немного заглушает ту, что ненавязчиво пульсирует в боку. Каждое движение неприятно, но терпимо. Следом с выразительным жестом выставляет средний палец, адресованный тому, чьего имени так и не узнала. Её похититель в ответ лишь поднимает брови, но на этом всё возмущение и удивление заканчиваются (даже не разозлился). Ну что за человек? Эмоциональный диапазон, как у табуретки.
Миша быстро теряет энтузиазм.
—А отсюда далеко до Ривердейла? - спрашивает у мужчин, пока рыщет взглядом по помещению в поисках своего рюкзака. Глазами случайно напарывается на лицо врача, пялющегося с недоумением на своего друга (знакомого?) после озвученного вопроса. Не нужно было слов, чтобы понять: он удивлен тому, что её притащили с одного из самых злачных районов Чикаго. Такое ощущение, что между Мишей и её с п а с и т е л е м, ставшим причиной всего того, что произошло, огромная пропасть не только в духовном смысле, но и материальном. Будто сам Бог снизошел до крысы, все это время обитающей в канализационных трубах. В очередной раз стало больно под ребрами, но это другая боль, не физическая. Девушка замирает на несколько долгих секунд, чувствуя, что пустой сосуд её тела наполняет стыд. Она как уличная кошка, которая забралась в чистый дом, оставив на полу грязные следы. Только никому из присутствующих в этом помещении не известно, что нет животного вернее, чем того, которого подобрали на улице.
—Около тридцати миль, - звучит безынтересно ответ всё из того же угла. Две пары глаз наблюдают за ней, словно за диковинной зверюшкой.