—Зануда, - Миша отворачивается к окну, уставившись в темную пелену ночи, которую безжалостно разрывают капли дождя. Блики уличных фонарей, отражаясь в лужах, напоминают блестящие глаза, полные желания разорвать всякого, кому не посчастливится ступить в них. Чикаго проглатывает людей, выплевывая их пустые оболочки. Герц чувствует себя таковой - безжизненной, ненужной этому городу и миру в целом. Вакуум расползается внутри грудной клетки и вытесняет даже намек на радость от предвкушения завтрашнего дня. Что ей теперь делать? Куда прятаться, куда бежать?
Показалось, что за следующие две или три минуты даже провалилась в сон, но голос мужчины выдернул из полудремы в реальность.
—В свете пережитых событий у меня к тебе предложение, - короткая пауза. —Я, конечно, не ебанат поверить, что ты вернешь мне три цены угнанного Понтиака. По тебе видно, что даже малой части не дождусь, - снисходительный выдох.
—Как хорошо что ты реалист, - буркнула под нос. Внутри снова повис камень собственной ущербности. Миша даже ботинки не ставит полной подошвой на идеально вымытые коврики в салоне, ничего не трогает и старается не шевелиться. Словно микроб в операционной.
—Но, чтобы немного облегчить твои страдания, могу предложить поработать в баре у моего друга. Работа специфическая, но не тебе перебирать, да?
Работа с п е ц и ф и ч е с к а я.
Это заставляет Герц напрячься вместе с фразой, что не ей, собственно, перебирать варианты. В очередной раз мужчина ловко принизил, указав место., Однако Мише всё равно не удалось подняться за этот вечер выше его границы минимального уважения. У него вообще есть та грань, где с девушкой говорит если не на равных, то хотя бы без пренебрежения?
Скальпель прячет назад в карман, перекатываясь там между пальцами.
—В баре, значит? - переспрашивает эхом, выигрывая время на обдумывание. В её специфические функции будет входить что-то вроде ублажения клиентов и выполнение любых прихотей? Сядь, Миша. Встань, Миша. Развернись, Миша. Покажи сиськи. Раздвинь ноги и закрой свой поганый рот. От представленной картины тошнит. Теряя вздох, кончиком пальца нажимает на кнопку в двери, приоткрывая окно и высовывая туда нос. Ветер бьет по лицу, взбивая и без того перепутанные волосы. Герц дышит быстро и часто, прогоняя панику, подступившую вместе с приступом тошноты. Если в её жизни и был секс время от времени, то исключительно под наркотой, потому что иначе не получается. Удовольствия собственного ради, ради кайфа, ради передышки. Миша не любит секс. А еще она не любит, когда её трогают. Именно поэтому сразу начинает брыкаться.
—В баре, - повторяет эхом мужчина с таким тоном, словно уже начинает привыкать, что тупой девке всё надо повторять по два раза.
Проходит несколько долгих секунд, когда дыхание выравнивается, а тошнота отходит. Миша закрывает окно.
—Я подумаю над твоим предложением, но не в моём случае перебирать варианты, - будто бы даже с обидой отвечает, но это не обида, это - смирение.
Смирение ли?
Остаток пути вязкое молчание вдавливает в череп барабанные перепонки. Девчонка выходит из машины и плетется к подъезду мало задумываясь о хромоте. Рада возвращению домой, но не искренне. В душе пусто, пусто в холодильнике, в квартире и голове бардак.
Работать в баре, но работа с п е ц и ф и ч е с к а я. Спасибо за предупреждение, сукин сын.
Горечь положения снова перерастает в злость, но не успевает достигнуть пика, когда у подъезда замечает движение. Это могла быть крыса, но писклявое "мяу" заставляет остановиться. По округе бегает много бездомной живности, но этого котенка никогда не видела. Размером с ладонь, крошечный.
Присаживается рядом, поднимает вонючку, кем-то уже побитую и сплошь в крови. Забирает домой и следующие двадцать минут усердно отмывает шерсть, обрабатывает рану на голове. Обещает найти ему хороший дом и заботливых хозяев, которые будут кормить самым дорогим кормом. А после...
После смоет с себя этот день и отправится на подработку, до самого вечера находясь в скверном расположении духа.
По возвращению в квартиру, когда была съедена целая упаковка обезболивающего, а силы уже на исходе, она, наконец, звонит Косте. Тот сообщает, что тип представился именем Рей и его же кулаком был отправлен в забытье. Миша перекатывает имя на языке, как металлическую штангу в нём, думая, что оно подходит этому мужчине.