Скрип ворот прокатывается по округе, но здесь нет ни одной живой души. Миша замирает на минуту, взглядом ищет хотя бы намек на движение, но, убедившись в его отсутствии, ныряет в сырую прохладу гаража. Там темно и зябко, пахнет машинным маслом вперемешку с пылью. Шуршание из дальнего угла сопровождается характерным попискиванием крыс, что-то разыскивающих в совершенно нежилом помещении. Миша не из брезгливых. Достает телефон и включает фонарик, вспыхнувший ярким огоньком. Не дернется, дождавшись, пока вся хвостатая живность, бросившись врассыпную, исчезнет из вида. Звенящая тишина нарушается теперь только шумом собственного дыхания и короткими шагами. В два ряда стоят пять автомобилей, но выбор есть лишь из двух, тех, что припаркованы ближе к воротам. Не хотелось бы, конечно, привлекать внимание случайных зевак, выгоняя две тачки, чтобы в итоге забрать лишь одну.
Взгляд мажет по отполированному Pontiac Trans Am 1977 года. Девушка ведет пальцами по синему капоту, обходит кругом и подсвечивает фонариком. Пыльный след линиями от подушечек пересекает металл будто река Сена - Париж.
—Ну что, покатаемся? - мурлыкает себе под нос, добираясь до водительской двери. Потребовалось минут десять на работу отмычкой и замыкание проводов. Миша не торопится, всё делает максимально аккуратно. Ошибка недопустима просто потому, что автомобиль будет перепродан. Необходимо оставить как можно меньше следов взлома для дальнейшего сбыта машины. Прикусив кончик языка, свела провода между собой и ощутила легкую вибрацию. Долгожданный рев двигателя прокатился по гаражу раскатом грома. Девушка выскользнула из салона, чтобы настежь открыть металлическую дверь гаража. После, как вывела автомобиль на улицу, ворота прикрыла. Не включая фары, направилась по грунтовой дороге, уводящей в сторону города.
***
На берегу Фокс-Ривер её ждал мужчина средних лет. В темноте за стеклом мелькал настолько однотипный и скучный пейзаж, что едва ли можно было отличить человека от очередного дерева. Пристальный взгляд незнакомца прилип к машине. Он дотошно осмотрел её, словно это не металл, а арабский скакун. Герц оставалась все это время в стороне, ожидая решения. В итоге получив неплохую сумму наличными, Миша передала тачку и после, где-то через пять или шесть километров, в назначенном месте её ждал Джон. Ощущение незавершенности давило на виски, оставался странный привкус беспокойства.
—Поехали, - устало отозвалась девушка, отсчитав несколько купюр здоровяку. Джип тронулся с места и добрался до магистрали уже когда на горизонте появилась яркая пунктирная линия рассвета. Небоскребы, втыкающиеся своими шпилями в низкую осеннюю облачность, прерывали красно-желтую нить, отражая утренние лучи зеркальной поверхностью. Создавалось впечатление совершенной иллюзии, словно высокие здания, которыми славится Чикаго, стремились исчезнуть, слиться с окружением, мимикрировать. Миша выкручивает на максимум в магнитоле автомобиля The Drum Алана Уокера, снова уставившись в окно расфокусированным взглядом.
Глава 1
Ривердейл. Каждый раз, возвращаясь домой, Миша щурит нос. Это один из самых неблагополучных районов Чикаго и местами напоминает страну третьего мира. Кладезь для криминальных сводок. С тех пор, как девушка обосновалась на новом месте, поняла одну простую истину: Чикаго - город контрастов. Богатство соседствует с тотальной нищетой, а уникальная архитектура - с полнейшей безвкусицей. Однако нигде еще не встречались на пути такие мегаполисы, которые могли бы похвастаться самобытностью этнических кварталов, диаметрально отличающихся друг от друга.
Ноги касаются асфальта и, спрыгнув с пассажирского, захлопнула дверь джипа. Втягивая носом затхлый воздух, взглянула на трехэтажный дом. Совершенно неприметный из нескольких десятков идентичных. Внутри общий коридор с обшарпанными стенами и такими же убогими дверями. Прожив тут довольно продолжительное время, смирилась с тем, что город отторгает таких, как она. В нормальном обществе не найти себе места, а мелкие бандиты и воришки уже стали неотъемлемой частью обыденности. Пальцы скользят по шершавой стене, покрытой граффити. За этими вульгарными рисунками не отыскать некогда белой штукатурки, ощущения чистоты и новизны. Миша находит в ней отражение себя - кожа покрыта множеством татуировок разных стилей и направлений. Ривердейл напоминал собой изнанку души - потемневшую от грязи, но сохранившую эстетику совершенно иного порядка. Ещё научил жить по ресурсам, не требовать излишков и радоваться тому, что сегодня ты хотя бы выжил в этом мире тотальной несправедливости и жестокости.