Очередной нокаут заканчивается выносом проигравшего из клетки. Герц даже не заметила особых правил во время боя. Мужчины бились жестко, не жалея друг друга. Толпа ликовала, подбадривая бойцов, а в моменты пропущенного удара тянули “у-у-у-у”, высказывая своё недовольство зрелищем и проигранными ставками.
Миша, оставив заказ на столике, развернулась лицом к рингу, который облепили те, кто не зарезервировал себе место (или кому попросту его не осталось). Девчонки на баре смахивали пот со лбов, официантки носились как заведенные куклы. Вытяжки едва справлялись с какофонией запахов, которые в непосредственной близи ринга полнились потом и кровью.
На тридцатой минуте прошло две пары бойцов. В первом бою выиграл мужик, похожий на буйвола, во втором парень походил на мамонта, потому что у него волосы росли даже на спине. В какой паре будет выступать Рей, Миша не знала, но, видя, как они друг друга месят в пределах клетки, хотела бы лицезреть его феноменальный проигрыш. Герц молилась всем богам, чтобы того отмутузили как следует.
—Миша? - послышался голос где-то в стороне, который расслышала не сразу. Девка встрепенулась, осознав, что стоит минуту и просто пялится на то, как от крови оттирают ринг. Обернувшись на источник звука, глазами пробежала по посетителям, пока народ вместо воплей отвлекся на свою выпивку. Она едва заметно улыбнётся мужчине, имя которого постоянно забывает. Надо бы уже записать на ребре ладони, что ли. Подходит ближе, склоняясь над столиком, за которым сегодня было порядка семи человек. Четыре мужчины и три молоденькие девушки с кукольными личиками, уложенными волосами и накаченными губами-бантиками. Миша их негласно относит к категории “ебабельно”.
—Хотите что-то добавить к заказу? - спрашивает, бегло осмотрев на столик, где уже были алкоголь и закуски. Одна из девушек толкала в рот трубку кальяна, распространяя вокруг облако фруктового дыма с холодком, через ширму которого стреляла в Мишу колючим взглядом зеленых глаз. Данный столик обслуживает другая официантка, потому что каждая зона поделена для более эффективной работы. Влезть в чужую “кормушку” - это дурной тон, а Пабло требует, чтобы всё было правильно. Правильно, значит не лезть на чужую обслуживаемую территорию, внося частичку хаоса в процесс работы.
—Рамиль, закажи какие-нибудь коктейли, - обращается к нему девушка с ногтями такой длины, что ими можно выцарапать глаза напротив сидящим ребятам.
Рамиль. Надо, наконец, запомнить его имя.
—Могу предложить вам “северное сияние”, - Миша натянуто улыбается. Её ямочки могут снести с ног любого, кроме надутых куриц, которые каждый раз осматривают официанток с брезгливым презрением. Взгляд зеленых глаз гостьи через вспышку неона и сизый дым кальяна загорается интересом. —Водка, шампанское, мед, лёд и лайм, - девушки переглянулись и закивали, соглашаясь. —Скоро вам его принесут, - Миша выравнивается и достает планшет, толкая поднос под руку. Ловко вводит дополнение к существующему заказу для бармена. Делает шаг в сторону, когда ощущает мягкую, но требовательную хватку на локте. Герц стремительно поворачивается, ударяя волосами по лицу Рамиля и одновременно дергая рукой, едва не выронив поднос. Тот пальцем достает из рта попавший на губы волос, склоняется ниже. Миша будто бы присела. Он, как оказалось, был довольно высоким, и даже платформа на туфлях едва ставит их на одну параллель. Еще бы, с Рамилем она виделась исключительно тогда, когда он сидел за столиком или баром.
—Если ты ещё раз схватишь меня за руку, я выколю тебе глаза, - девичьи губы в сладкой улыбке растянуты, но взгляд из-под ресниц обещает осуществить угрозу немедля. Мужчина удивленно поднимает брови, однако руку всё же убирает. Угрозу слышал только он, потому что все люди вокруг разом оглянулись на призыв со стороны ринга, где объявили бойцов, одним из которых являлся Рей.
Миша рывком оборачивается через плечо, впиваясь взглядом в знакомый силуэт под светом прожектора. Правда, в нем нет того парня, которого она видела несколько недель назад. У этого взгляд совершенно животный, все мышцы напряжены, бугрятся под забитой татуировками кожей. Он так тщательно закрывал их одеждой, что стало съедать подозрение, будто под тканью прячутся отвратительные шрамы. Как оказалось, всё дело в татуировках, которые являли собой настоящее произведение искусства, в отличии от тех, которые нанесены на тело самой Миши. Её хаотичные рисунки, перебитые несколько раз из одного изображения в другое, выглядели нелепыми на фоне того, что ей приходилось сейчас лицезреть. Детские каракули в сравнении с шедеврами лучших художников по человеческой плоти.