Миша медленно выдыхает. Истлевшие остатки сигареты больно обжигают пальцы. Её она рассеяно выбрасывает в сторону.
—Ладно, хорошо, - если быть откровенным, то хорошего в её положении слишком мало. Рей в свою очередь даже не пытается облегчить девичью ношу и, вместо того чтобы шагнуть назад, скрываясь за дверью, он, зачем-то, движется вперед. За этот один шаг сердце Миши делает кульбит. Близко, он слишком близко. Герц смотрит прямо перед собой, упираясь взглядом в выемку между ключицами за воротом футболки. Аромат ранее выдыхаемого ею табака вытесняет горечь водки со специфическим, ни с чем несравнимым, цитрусовым тоником. Может, всё дело в усталости и потому реакции заторможены? Или изнуряющая работа лишила инстинкта самосохранения? Ведь шаг назад она не сделала. Тем не менее, всё куда более прозаичней. Он её не ударит хотя бы потому, что и повода нет: отдала заработанные деньги, поставила в курс дальнейших планов, не скалится и даже не пытается разозлить. За это можно было бы погладить по голове, как верную собачку, достигшую определенных результатов в дрессировке. От этой мысли на корне языка появляется вкус едкого разочарования в самой себе. Мише собственное поведение начинает претить.
Стадия заинтересованности.
—А Рамиль поедет тебе помогать? - этот неуместный вопрос выбивает почву из-под ног. В груди что-то неприятно зажглось на уровне диафрагмы. Из всего, что можно было бы спросить, нарушив её зону комфорта, он выбрал самый отвратительный. Миша опасалась именно таких выводов, которые мужчина сделает (и сделал) из ситуации около бара. —Твой рыцарь у стойки сразу прискакал на разборки. Переживал, что это я тебя обидел, - добивает контрольным в голову.
Его вдох сначала путается на макушке Герц, словно Рей берёт след, чтобы потом по нему отыскать свою жертву. Затем последует выдох с характерной горечью алкоголя, осевшего на кончике девичьего носа. Миша втягивает воздух слишком шумно и жадно, потому что за секунду до этого забыла, как дышать. Ривьера смотрит сверху, словно удав на кролика, явно недовольный тем, что его подопечная всё ещё пялится на подставленную шею, наблюдая медитативное биение артерии под кожей. Если прислониться к этому месту, то можно услышать шум бурлящей крови и уловить от кожи аромат свежести после душа. Миша думает об этом, чтобы не зацикливаться на том, что её задели выводы Рея. Это неправильные чувства.
Миша ничего не отвечает. Она не желает вестись на эти пьяные провокации, которые ни к чему хорошему диалог не выведут.
Палец Рея касается девичьего подбородка, заставляя поднять его и посмотреть на себя. Миша взглядом концентрируется на аккуратной бороде, перемещается к линии губ, которые спрашивают: —Я тебя обидел, Ми-ша? - вопрос риторический. К тому же издевательски тянет её имя по слогам. Как раздражает. Ликует от того, что загнал в угол, упивается своим превосходством. Впрочем, когда Герц примет лишнего на грудь, особенно если это водка, то ей тоже море по колено и горы по плечу. Очень удобное состояние, если подумать. Всё по итогу можно спихнуть на выпивку. И провалы в памяти в том числе. Будучи пьяной, намного проще совершать необдуманные поступки. Хотя не сказать, что в трезвой повседневности Миша оставалась рассудительной и предусмотрительной.
Ладони сжимаются в кулаки. Острые ногти с бордовым маникюром больно впиваются в их основания. Треснуть бы этого засранца, да вот теперь уже маловато желания лезть на рожон. Взгляд перекочевывает сначала на разбитую бровь с яркой ссадиной, после уже на глаза. Его зрачки широкие, в полумраке переулка кажутся черными пятнами, растворяющимися в темно-янтарной бездне. Они как крепкий кофе, обещающий подарить заряд энергии, а по итогу вызывая стойкое привыкание. Без кофе чувствуешь усталость. Тебе понадобится доза, когда начнет ломать. Замкнутый порочный круг.
Девушка молчит, впервые не находя нужных слов. Смотрит в лицо напротив, стараясь не двигаться и даже не дышать.
—Знаешь, Ми-ша, - вкрадчиво продолжает, склоняясь ниже к уху. —Ты можешь трахаться с кем хочешь, - у нее внутренности все сжимаются. Что за гипноз? Куда делись все её колкие замечания? Почему в голове пусто и ничего не слышно, кроме мужского голоса под аккомпанемент собственного сердцебиения? —Только не думай, что не будет последствий, - звучит как угроза. Губы девки растягиваются в улыбке. Он что, реально считает, будто долг за угнанную тачку распространяется и на её тело тоже? Сам не гам и другим не дам. Зажав сережку между губ, проводит ею незримо от одного угла к другому, клацая о зубы. Обе руки, болтающиеся до этой секунды петлями, поднимаются к поясу Рея. Укладываются на ремень, прокатываются подушечками по его краю до задницы, чтобы там проскользнуть под футболку. По сравнению с её ладонями кожа Рея почти обжигает. Миша поднимается на носочки, хотя в этом не было необходимости, потому что мужчина и так склонился на ней.