…надо было видеть, как меняется лицо Миши.
—Этот пьяный придурок устроил разборки, - тут же вступается Рей, не давай возможности Мише вставить и слово. Рот девки открывается, но тут же закрывается. Она похожа на рыбу, хватающую воздух, будучи выброшенной на берег. Взгляд, полный недоумения, перескакивает сначала на одного мужчину, затем на другого. Это что за очередной аттракцион невиданной щедрости? Ривьера даже не видел начала потасовки и то, что её причиной стала как раз таки Герц. Не поверил, что его бедовая подопечная способна на прямом месте найти проблему? Да у нее черный пояс по их поиску.
—Это правда? - Пабло проницательно смотрит на Мишу. Её пальцы касаются щеки, горячей на ощупь, ведет подушечкой по разбитой губе. Снова становится себя жалко. Кивает. Пабло просит всё здесь убрать, внеся в счет гостей побитую посуду, и добавил, что на этот вечер Герц может быть свободна. Зеваки тоже стали расползаться в стороны, потеряв интерес.
Миша стояла на месте ещё несколько минут, изучая взглядом масштаб повреждений. Ноги не сдвигались с места до тех пор, пока дрожь в теле не перестала сковывать движения. Ривьера испарился так же быстро, как появился, оставляя за собой только аромат парфюма, смешавшийся с пролитым на пол алкоголем. Герц поднимает подбородок, вытирая кровь предплечьем с уголков губ. Скидывает рваную туфлю, затем другую, толкает те к стене около входа в служебное помещение. Черта с два она станет загоняться по этому поводу. К чему грусть и тоска? Завтра всё будет иначе. Завтра помашет этому городу рукой и покажет фак. Со всей злости крикнет, что пошли все нахер в этом городе, а пока… пока босая шагает к столу, собирая мелкие осколки разбитых бокалов и тарелок.
Потребовалось десять минут, чтобы убрать всё в зале, еще пять, чтобы смыть остатки косметики. Так привычней. Неидеальная Миша смотрится в зеркале роднее: полная изъянов, лишенная той изысканной красоты и приторного лоска. Однако, независимо от внешнего вида, всё то, что внутри, выльется наружу по итогу. И не важно, что надето: короткая юбка или штаны, туфли или массивные мартинсы, а вместо привлекательной блузы - оверсайз худи. Значения не имеет. Оболочка важна лишь для окружающих.
Только теперь приходит осознание, что если бы хоть один удар того мужика попал в цель, то от пола бы оттирали не остатки выпивки, а её мозги. Дергает плечами от картинки, которая во всех красках нарисовалась в представлениях. Интересно, кто бы её оплакивал? Рей разве что. И то потому, что она и тут сбежала, простив ему его же долг. Эта мысль теперь веселит, но улыбка порождает боль. Шикнув, провела пальцами по покрасневшей щеке, которую уже не скрывал слой тонального крема. Завтра появится гематома.
Отталкивается от раковины, чтобы намочить ладони и смыть кровь. После проведет влажными пальцами по взъерошенной копне, собирая ту в пучок и фиксируя заколкой, потерявшейся в волосах. В горле давят слёзы, но Герц не станет их лить.
Сильная, ты сильная. Ты со всем справишься.
Захватив рюкзак, недолго поговорит с Пабло по поводу поездки и возьмёт деньги авансом. Миша выглядит чертовски жалко с новым “макияжем”, но мужчина проникается положением и сложившейся ситуацией в зале. Там, кстати, заметно меньше народу, а музыка уже не обещает выдрать барабанные перепонки. Рамиля давно не видно. Когда он ушёл? Впрочем, срать. Герц испытывает чувство равнодушия от луны и обратно на всё то, что происходит вокруг, пересекая босыми ногами помещение. Задницу пристроит около Рея за баром, лениво потягивающего водку с тоником. Взгляд голубых глаз цепляется за ключи, валяющиеся рядом с купюрой на отполированной поверхности стойки. Вот сучара! Вытянул у неё из кармана свои же ключи (если бы знала, что он будет совать ей в карманы пальцы, то затолкала бы ключи намного глубже), как не заметила? Улыбается едва заметно, чтобы не было больно из-за ссадины. Показывает бармену два пальца, попросив повторить.
—Мне стоило бы тебя поблагодарить? - привлекает к себе внимание. Девка не пытается умыкнуть ключи ещё раз, потому что в этом уже нет смысла. Всё, что у Рея пропадет, он теперь будет считать, что это проделки Герц. Хотя… лишь до конца ночи. Последней ночи в Чикаго.
—Не утруждай себя, - выплевывает небрежно в пространно и одним движением заливает в глотку остатки водки. —Я сделал это для себя, а не для тебя. Хрен ты отдашь долг без работы, поэтому не обольщайся, - в голосе нет агрессии, одно только сквозящее равнодушие.