—Эй, ты кто такой, чувак? - парень, с которым она танцует, подал голос. И Миша, и Рей, кажется, совсем забыли об окружающем мире.
—Рей, - отвечает он так просто, будто ничего иного тот услышать и не хотел. Забавно. Миша улыбается, но хватку с плеча не убирает. Ей бы не хотелось оступиться и свалиться посреди танцпола, потому что подкосились ноги. Не от алкоголя, нет. Парфюм Рея пьянит куда больше. Девка носом ведет по шлейфу, даже не пытаясь скрыть наслаждения. Завтра убедит себя, что всё это с ней сделала водка и марихуана.
—Ты чё пристаешь к девушке? - задает вопрос, совершенно недоумевая.
—Решил украсть её у тебя, чтобы потанцевать, - отвечает Рей через музыку, чтобы тот услышал. Герц всё еще стоит в полуобороте. Это был первый раз, когда Ривьера зашел со спины и при этом не довёл её до нервного припадка. Может, она ждала его? Или во всём виноват алкоголь, добавив храбрости и притупив инстинкт самосохранения? Миша всё ещё улыбается, хотя Рей этого и не увидит.
Хватка по-хозяйски ощущается на шее, а еще секундой позже на локте. Рывок, и Ривьера девку опрокидывает назад, на себя, заставив удариться спиной о его грудь. Миша успевает только расцепить пальцы на рубашке того паренька, чтобы случайно не вспороть её ногтями. Он недовольно фыркнул, что-то сказал и растворился в толпе танцующих. Или Герц растворилась в Рее, чей подбородок больно надавил на макушку.
—Какого хрена, Рей? - другого она, впрочем, и не ждала. Миша заносит каблук над ботинком мужчины и собирается размозжить кости его ступни, но останавливается. На самом деле её всё нравится.
—Не сопротивляйся, тебе понравится. Я хорошо танцую, - негромко говорит на ухо. Почему это звучит как-то… странно? Если бы он начал её душить или нагло вытягивать подальше от любопытных глаз, чтобы выпустить кишки, то этому бы Миша не удивилась. Но танцевать? Герц угнала и продала его тачку, попала на деньги, работала по указу, отдавая последние кровные в уплату долга, а после сперла ключи от Корветта (трижды) попутно вытащив из кармана три сотни напоследок, а он с ней решил потанцевать. Это ритуальный танец? После него Рей точно должен её убить.
Да что не так с этим человеком?
И почему всё это вызывает какой-то безудержный шквал наслаждения?
Ривьера крепко прижимает девушку к себе спиной, охотно смешивая свой терпкий аромат одеколона с ненавязчиво сладковатым парфюмом Герц. Бедра мужчины впираются в девичью задницу, задавая ритм и побуждая к движению. До пьяного рассудка всё доходит довольно медленно. Где-то здесь определенно подстава. Что за многоходовочка?
Миша снова поворачивает голову набок, утыкаясь носом в линию подбородка Рея, склонившегося над девичьим лицом. Можно было бы подумать, что он ворует запах её духов, настолько жадно и шумно вдыхает полной грудью. На спине в платье подразумевается глубокое декольте почти до самой поясницы с болтающимися цепочками. Наряд дерзкий вкупе с россыпью татуировок, потому выглядит не вульгарно, а скорее дьявольски эпатажно. Эти самые цепочки ощутимо больно впиваются в обнаженную кожу, потому что Рей жмет к себе так отчаянно, будто собирается всецело поглотить.
Девичьи ладони находят мужские, перекрещивая их у себя на животе. Одну руку следом поднимает, запуская пальцы в волосы Рея. Они немного отросли, уже не колючие, а мягкие, приятные наощупь. Танец скованный, куда более медленный, чем у толпы вокруг, а потому словно инородный, такой неподходящий обстановке вокруг. Мише нравится. Нравится и то, как уютно находиться в его объятиях. С одной стороны понимает, что это в ней говорит алкоголь, с другой - выкуренная травка, дарующая в дуэте с водкой расслабление. Все проблемы кажутся такими неважными. Однако это лишь с её стороны. Рей то трезвый.
Отклоняется немного вперед. Ягодицами снизу вверх ведет по мужскому паху и довольно ловко (для своего состояния) разворачивается в кольце мужских рук. Одет во всё чёрное. Пришёл на её похороны?
Верно.
Миша похоронит этой ночью всю недосказанность, которая висела камнем прошедший месяц. Алкоголь раскрепощает, дарует такую необходимую решительность с полной уверенностью, что теперь всё правильно.
Взгляд из-под ресниц поднимает, рассматривая лицо напротив. Так близко, что дух захватывает. И они даже не ругаются, а тема с долгом словно осталась в прошлом. Миша вдруг подозрительно молчит, не выплевывает комментарии, словно копит яд до более подходящего момента. Полумрак танцпола размазывают вспышки яркого света, ослепляя. Линии мужского лица нечеткие, как через мутный фильтр. Она смотрит на губы Рея, пока поднимает руки, цепляясь за крепкие плечи. Ногти впиваются в кожу через ткань футболки-поло, а после протянет ладони дальше, обнимая за шею. Высокие каблуки позволяют ей сделать это без проблем. На языке слова притаились, но ничего умнее, чем: